Документ этот, как видим, был весьма суров – ведь если работник в Петербург не являлся, то «порутчик», подписавший гарантийное письмо, оказывался в тюрьме, откуда его выпускали только тогда, когда из Петербурга приходила бумага, что работный человек наконец-то пришел в Канцелярию. Был у «порутчика» и другой выход: ехать самому на стройку и отрабатывать за беглеца «урок».

Каждый работник имел при себе топор, на всю же партию полагалось принести с собой долото, бурав, пазник и скобель. Однако в 1711 г. Сенявин написал в Сенат, что их «работники никогда не приносят, а покупают тамо (т. е. в Петербурге. – Е. А.) бездельные, дорогою ценою». Поэтому власти придумали брать с губерний стоимость инструментов деньгами и обеспечивать работных инструментом уже на месте – в Петербурге. Хлебное и денежное довольствие работники получали из казны за счет средств, собранных в губерниях (по рублю в месяц на человека)209.

О том, как работали первые строители города в 1703–1704 гг., мы знаем немного. С рассветом на строящемся Государевом бастионе поднимали на мачте так называемый кайзер-флаг, гремел выстрел пушки – и работа начиналась. Выстрел пушки возвещал о времени обеда, а вечером, с наступлением темноты, пушка извещала о конце работы. Люди отправлялись ночевать во временные лагеря («таборы»), состоявшие преимущественно из землянок и шалашей. Работали строители минимум 12–15 часов, а летом и белыми ночами напролет. Инструкция генерал-губернатора князя А. Д. Меншикова коменданту Петропавловской крепости полковнику Р. В. Брюсу предписывала:

«1. Работным людям к городовому делу велеть ходить на работу как после полуночи 4 часа ударит или как из пушки выстрелят, и работать им до 8 часа, а со 8-<ми>, ударив в барабан, велеть отдыхать полчаса, не ходя в свои таборы, где кто будет, или кого где тот барабанной бой застанет.

2. После того работать им до 11 часов, а как 11 ударит и тогда ударить, чтоб с работы шли… и велеть им отдыхать 2 часа.

3. Как час после полудня ударит, тогда иттить им на работу, взяв с собою хлеба, и работать велеть до 4‑х часов после полуден, а как 4 часа ударит, велеть им отдыхать полчаса з барабанным о том боем.

4. После того иттить им на работу и быть на той работе покамест из пушки выстрелено будет.

Дано апреля в 10 день 1704 году»210.

Четвертый пункт инструкции позволяет предположить, что, когда бы работа ни была закончена, новый рабочий день все равно начинался в 4 часа утра. Сколько же оставалось людям для отдыха и сна – неизвестно. При этом было положено деньги «роздавать им [работным] поденно, в которой день они будут на работе, по отпуску их с работы, по именным спискам всем налицо»211. Из этой цитаты видно, как оплачивали работу: только по ее завершении и строго по спискам.

В литературе о Петербурге есть такая словесная фигура: «безымянные строители Петербурга». А между тем безымянных строителей Петербурга не было и нет. Архив Канцелярии от строений переполнен списками работников и мастеровых. Их учитывали, когда они приходили в Петербург, по спискам их определяли на работы, по именным реестрам им выплачивали жалованье и выдавали провиант. Все, что касалось работы и жалованья, было всегда на строгом учете. И только в одном случае строители были безымянны – когда они умирали. Власти не считали умерших на стройке, не записывали и даже не хоронили – это было делом их товарищей, родных, сердобольных соседей.

Для государства важно было пересчитать и переписать общее число пригнанных на стройку людей, распределить их по местам работы, особо важна была отчетность о расходах материалов, денег на жалованье. Система оплаты труда была поденная или аккордная, и она не требовала учета умерших и выбывших. И вообще, судьба конкретного человека на стройке не интересовала государство. О людях вспоминали только тогда, когда убыль работников начинала угрожать выполнению государева задания…

С 1718 г. труд работных крестьянских команд был признан убыточным и многие строительные работы начали переводить на подряд. Инициатором этого начинания выступил А. М. Черкасский, обосновавший в докладе Петру I невыгодность прежней системы212. Экономической основой реформы стало расширение рынка свободной рабочей силы. К 1718 г. предложение уже опережало спрос, что и позволило заменить отработочную повинность крестьян денежными платежами, взимаемыми с губерний.

Впрочем, первые подрядчики («наемщики») на казенных работах появились гораздо раньше – в сентябре 1705 г. Началось это с того, что отправленные в Петербург работные стали нанимать вместо себя односельчан или пришлых людей. Так, в партии работных людей из Пошехонского уезда из 160 человек нанятых было 86213, то есть больше половины. В 1713 г. был пойман работник Григорий Никифоров, который показал, что «тому девятой год пришед он в Санкт-Питербурх, работает у городового дела в работных людях, нанимаючися разных городов у посошных людей» и берет за работу по 2 с полтиной рубля214. Все это говорило о том, что для некоторых людей вольный наем был выгоден даже несмотря на тяжелые условия жизни в Петербурге, он становился родом бизнеса. Вольных работников, которых называли «отходниками», подрядчики сбивали в бригады уже в Петербурге. Бывало и другое – подрядчик набирал работников из земляков, вызывая их через своих людей. Часто подрядчиками становились крестьяне, в том числе крепостные, которые, кстати, поступив в казенные мастеровые, могли тем самым избавиться от крепостной зависимости, о чем есть данные документов. С конца 1710‑х гг. многие работники начали подавать прошения о приеме на работу своих детей215. А своим детям, как известно, плохого не желают. Город рос, работы становилось все больше, желающих заработать в Петербурге появилось немало. Сюда приходили уже не только работные команды из разных губерний или партии каторжников, но и свободные люди. Петербург притягивал их своими возможностями.

В конце концов власти поняли, что труд подрядных бригад выгоднее труда партий подневольных работных. В докладе Городовой канцелярии в 1717 г. констатировалось, что «на многие дела являются подрядчики и наемщики, которыми некоторые работы исправляются удобнее и скорее, нежели государственными работниками»216. Это особенно хорошо было видно, когда бригады работали рядом. В 1723 г. Трезини писал, что при забивании свай под здание Двенадцати коллегий присланные из Канцелярии работники «бьют не так поспешно, как подрядом посотенно те сваи бьют, да и ценою против того сотенного подряду излишнее будет почти вдвое». Поэтому он потребовал объявить подряд, «понеже оная работа будет ими исправляться скорее и обойдется против наемных месечных работников дешевле»217.

Как только в городе становилось известно о намерениях Городовой канцелярии начать новую стройку, так тотчас в казенные учреждения начинали приходить люди и предлагать свои услуги. В доношении Канцелярии 1721 г. сказано, что к чиновникам ведомства постоянно «приходят… волные каменщики и требуют работать»218. Иногда «билеты» о подряде рассылались в другие провинции, чтобы привлечь новых работников. Так, в 1723 г. для «каменного строения» в Петропавловской крепости потребовалось много каменщиков. В Ярославскую и Костромскую провинции были разосланы 10 «билетов» – объявлений, которые предписано было «во оных провинциях публиковать в народ з барабанным боем в пристойных местех и оные билеты выставить»219.