На сей раз отступила болезнь.

В качестве вознаграждения Малины притащили и разложили прямо на полу Нью-Йоркской биржи все свои сокровища. В том числе: радиоприемник с вмонтированными часами, альтовый саксофон, нераспечатанный туалетный набор, термометр в виде Эйфелевой башни, и тому подобное.

Из всего этого барахла, чтобы никого не обидеть, доктор Свеин выбрал медный подсвечник.

Вот тогда-то и сложилось общественное мнение, что доктор Свеин безумно любит подсвечники.

Отныне и впредь ему будут дарить только подсвечники.

Общинная жизнь Малин была ему по душе. Он расчистил вестибюль Эмпайр Стэйт Билдинга и обосновался там. Малины поставляли ему продовольствие.

А время шло.

Где-то в потоке времени и событий затерялся приезд Веры Бурундук-5 Дзаппа. Ей тоже Малины дали дозу противоядия. Они решили, что она пригодится как медицинская сестра при докторе Свеине. И действительно, какое-то время она работала медицинской сестрой, а потом открыла свое образцово-показательное хозяйство.

Прошло еще немало времени, прежде чем объявилась беременная малышка Мелодия. Она прибыла, толкая перед собой развалюху детскую коляску, в которой уместилось все ее личное имущество. Душераздирающее зрелище!

Когда Мелодия впервые подошла к стенам Эмпайр Стэйт Билдинга, доктор Свеин вышел к ней навстречу. Он хотел узнать, кто она такая. Она упала перед ним на колени и протянула вперед свои хрупкие ручонки, сжимавшие дрезденский подсвечник.

«Здравствуй, дедушка», — сказала она.

Какое-то мгновение он колебался, но потом быстро помог ей встать с колен и сказал: «Входи, входи, входи».

Доктор Свеин никак не мог знать, что в Урбане, во время попытки отказаться от три-бензо-манерамила он непреднамеренно оплодотворил вдову и, таким образом, зачал сына. Поэтому он принял Мелодию за случайную просительницу и поклонницу. Ему и в голову не могло прийти, что где-то у него «завалялось» потомство. Он никогда особенно не стремился воспроизвести себя.

Когда Мелодия привела ему скромные, но неопровержимые доказательства того, что является его кровной родственницей, на него обрушился целый шквал переживания.

Вот история, которую рассказала Мелодия:

Отец ее, он же внебрачный сын доктора Свеина и вдовы из Урбаны, был одним из немногих, кто остался в живых после печально известной Урбанской резни. Потом его насильно зачислили в барабанщики Герцога Оклахомского, руки которого были обагрены кровью невинных жертв Урбаны.

В четырнадцать лет мальчик заронил свое семя в чрево сорокалетней прачки, которая состояла при армии. Так была порождена Мелодия. Умышленно ей дали среднее имя Иволга-2: если случится так, что она попадет в руки основного противника Герцога, Стюарта Иволга-2 Мотта Короля Мичигана, у нее будет шанс рассчитывать на гуманное обращение.

Так и случилось. Когда ей было шесть лет, она действительно попала в плен к Королю после сражения под Айовой. В этом сражении были зарезаны ее мать и отец.

Так-то вот.

Да, вот и сам Король Мичигана к тому времени успел деградировать. Он устроил из пленных детей, которые носили такое, как у него, среднее имя, гарем. И маленькая Мелодия пополнила ряды этого постыдного зверинца.

Но чем больше испытаний вставало на ее пути, тем тверже был ее дух. И помогали ей в этом предсмертные слова отца:

«Ты — принцесса. Ты внучка Короля Подсвечников, Короля Нью-Йорка».

Так-то вот.

И вот однажды она крадет дрезденский подсвечник из шатра спящего короля.

На четвереньках она выползает из-под полотнищ шатра прямо в залитую лунным светом ночь и становится на ноги.

Так началось это невероятное путешествие на восток, все время на восток в поисках легендарного деда. Его дворец возвышался над всеми крышами мира.

Где бы она ни шла, повсюду она встречала родственников. Если не Иволг, то разных других птиц и живых существ.

Они давали ей пищу и указывали дорогу.

Кто-то дал ей плащ. Кто-то дал ей теплый свитер и магнитный компас. Кто-то дал ей детскую коляску. Кто-то дал ей будильник.

Кто-то дал ей иголку, нитку и золотой наперсток.

А еще кто-то, рискуя собственной жизнью, переправил ее в лодке через Гарлем Ривер и доставил на Остров смерти.

И — так далее.

Город Айлиум в штате Нью-Йорк делится на три части. Северо-восток — место жительства управляющих, инженеров, а также городских служащих и небольшой группы специалистов, северо-запад — обиталище машин, в южной же части, отделенной от прочих рекой Ирокез и получившей в народе название «Усадьба», ютится все остальное население.

Если бы вдруг мост через Ирокез оказался взорванным, это мало изменило бы обычное течение жизни. И по ту и по другую сторону реки, пожалуй, не найдется желающих общаться между собой, и наведываться на тот берег их может заставить разве что простое любопытство.

Во время войны в сотнях таких же айлиумов управляющие и инженеры научились обходиться без мужчин и без женщин, которых отправляли сражаться. Война была выиграна невероятным способом — одними машинами, без применения людской силы. В стилизованных патио на северном берегу Ирокеза жили люди сведущие — именно те, кто выиграл войну. Это именно им, сведущим людям, демократия обязана жизнью.

Десять лет спустя после окончания войны — после того, как мужчины и женщины вернулись к своим очагам, после того, как бунты были подавлены, а тысячи бунтовщиков были брошены в тюрьмы за саботаж, — доктор Пол Протеус сидел в своем кабинете, поглаживая кошку. В свои тридцать пять лет он был уже самой значительной фигурой в Айлиуме — управляющим Заводами Айлиум. Это был высокий худощавый брюнет с мягким взглядом, с длинным лицом, как бы перечеркнутым очками в темной оправе.

Но в данный момент, как, впрочем, и вообще за последнее время, ни своей значительности, ни своего выдающегося положения он вовсе не ощущал. Сейчас ему важно было только, чтобы кошка освоилась с новой для нее обстановкой.

Люди, достаточно старые для того, чтобы помнить, и слишком старые, чтобы состязаться с Протеусом, с умилением признавали, что он как две капли воды походит на своего отца в молодости. Считалось неоспоримым (в некоторых кругах это признавали с оттенком неприязни), что Пол в один прекрасный день продвинется по служебной лестнице так же далеко, как и его отец. Доктор Джон Протеус — старший к моменту своей смерти был первым национальным директором Промышленности, Коммерции, Коммуникаций, Продовольственных товаров и Ресурсов — пост, по важности уступающий разве только посту президента Соединенных Штатов, да и то в известной степени.

Правда, рассчитывать, что гены семьи Протеусов будут переданы еще одному поколению, не приходилось. Жена Пола, Анита, его секретарь в военные годы, была бесплодна. Ирония, если кому-нибудь и пришло бы в голову иронизировать по этому поводу, заключалась в том, что Пол женился на ней после того, как Анита в один из интимных вечеров, устраиваемых в честь победы, совершенно определенно сообщила ему о своей беременности.

— Ну как, киска, нравится? — Доброжелательно и с чувством вины молодой Протеус нежно погладил кошку свернутой копиркой по выгнутой дугой спине. — Ммм-м-а — хорошо, правда?

Он поймал ее сегодня утром у площадки для игры в гольф и принес на завод ловить мышей. Только вчера вечером мышь прогрызла изоляцию на контрольном кабеле и временно вывела из строя здания 17, 19 и 21.

Пол включил интерком на своем столе.

— Катарина?

— Да, доктор Протеус?

— Катарина, когда же будет напечатана моя речь?