— Почему опоздал? Учитель оставил тебе лист со вторым вариантом задач.

— В столовке очередь за булочками была, — по-идиотски пожимаю плечами. — Так, ну что тут у нас?

Открываю тетрадь, переписываю дату и первое задание. По плану я разбираюсь в химии, но хотелось проверить себя, поэтому дома заранее не решал, только теорию повторил. Периодически поглядываю на девушку и зависаю, ощущая себя практически педофилом, реально как малолетка.

— Давид, ты делаешь? — вредина не дает расслабиться. — Включайся в процесс уже.

— Ладно-ладно!

Раздосадовано возвращаюсь к примеру: Какой объем хлороводорода может быть получен из сорока литров хлора, если объемы газов измерены при одинаковых условиях?

Аккуратно записываю решение и уже горжусь собой, все еще достоин. Вспоминаю о своей роли и оттягиваю застежку лифчика на спине Лики. Она взвизгивает от неожиданности и ударяет по плечу. Самодовольно возвращаюсь. Следующее задание: Рассчитайте массу кремниевой кислоты (принимая ее состав H2SiO3), полученной при действии на раствор силиката натрия объемом 400 мл с массовой долей соли 20 % (плотность раствора 1,1 г/мл) избытка соляной кислоты.

Приходится немного поднапрячься и пошевелить извилинами. У Лики дело так и не двигается с мертвой точки.

— Хочешь, помогу?

— Не мешай, я сама! — смотрит чуть свысока.

— Как скажешь, заучка, — тихонько посмеиваюсь, мы же типа на уроке.

Закончив со своей контрольной, откидываюсь на спинку стула и раскачиваюсь. До конца урока еще пятнадцать минут.

— Лика, у нас сегодня будет секс?

— Давид! — она не выдерживает, вскакивает и кричит: — Ты не должен отвлекаться! Ты все портишь! Я не могу нормально сосредоточиться и погрузиться в практику!

— А ты должна быть кроткой! Только незаметно! — тоже выхожу из себя. — Я чувствую себя участником какой-то самодеятельности! Ну что за детский сад!

— Пошел вон! — миловидное личико багровеет и перекашивается от гнева.

— Да пожалуйста! Тоже мне цаца! — взбешенно фыркаю и вылетаю из квартиры. Не последняя девушка на земле, на которую у меня член встает, найду другую.

Примчавшись домой, переодеваюсь, хватаю сумку и спускаюсь в тренажерный зал на первом этаже. Какая-то пигалица будет мне указывать, посмотрите-ка! Полтора часа выматываю себя физически на тренажерах. Пока тело работает, беспокойный мозг продолжает разгоняться. Так дело не пойдет, надо успокоиться. Слетать к родителям на несколько дней что ли? На данный момент я свою часть работы сделал, теперь только ждать результата. Решено, сегодня куплю билеты. Парни в офисе справятся, я в них уверен.

В понедельник вечером неожиданно появляюсь на пороге родительского дома. Мама удивленно охает и торопится обнять, я не стал оповещать их.

— Сынок, да что ж ты не предупредил. Я ничего не готовила, — грустно вздыхает. Это именно то, что мне нужно было.

— Мамуль, ничего страшного. Как вы с отцом?

— Нормально, он скоро вернется. Что случилось? — внимательно рассматривает меня, ничего не скрыть.

— Да почему обязательно что-то должно случиться? — стараюсь выглядеть максимально расслабленным.

— Давид, — она качает головой. — Ты всегда можешь мне все рассказать. Пойдем на кухню.

Мама наливает чай и достает пирожки. И это у нее ничего нет. Присев рядом, она гладит меня по голове, как в детстве. С расспросами больше не лезет, знает, что пока сам не захочу, ничего не скажу. Иногда я скучаю по этой теплой атмосфере. Родители всегда были уютными что ли, и дело совсем не в их полноте, а в доброте и сентиментальности. Причем папа такой же. Они до сих пор смотрят на годовщину свое свадебное видео ужасного качества и плачут, а над моими детскими фото так и подавно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мам, а виноград уже поспел? — наевшись, поднимаюсь. Хочется побыть одному, проветриться.

— Да, сходи в сад, — ласково улыбается, прибирая со стола.

— Вам принести?

— Сам ешь, у нас-то он каждый день рядом. Когда обратно? — она поджимает губы. Понимаю, что им меня не хватает, единственный ребенок же. Может, собаку подарить?

— Послезавтра самолет.

Печально качает головой, но молчит. Она у меня самая лучшая. Прихватив глубокую тарелку, выхожу на участок. Здесь все так, как надо маме: ее любимые цветы, несколько плодовых деревьев, беседка и виноградники. Овощи она тоже сажает, но по минимуму. Воздух другой — вкусный, хочется дышать полной грудью, в поселке тихо и спокойно. В раздумьях так и стою возле кустарников. Родители у меня самые лучшие. Как они нашли друг друга и живут без ссор? Кажется, больше такого не бывает. Меня тоже всегда поддерживали, папа первые разы в Питер сопровождал, помогал.

Собрав несколько зеленых и черных гроздей, возвращаюсь домой. Мама так и сидит, подперев рукой подбородок, что-то листает в телефоне. Мою виноград проточной водой и сажусь рядом, кладу голову на плечо.

— Мам, почему с девушками так сложно?

— Потому что с простой тебе было бы скучно, — она незамедлительно отвечает, прекрасно меня зная. — Ты слишком вспыльчивый, попробуй иногда себя тормозить. Вот сейчас сбежал, а мог остыть и поговорить с ней спокойно.

— Ты ее не знаешь. С ней невозможно спокойно общаться! — восклицаю, вспомнив последний случай.

— Давид, вот опять всполошился, значит, не равнодушен к ней.

— П-ф-ф, — фыркаю. Если подразумевать под этим то, что я ее хочу до скрежета зубов, тогда засчитываем.

— Я всегда тебя прошу: будь сдержаннее, не руби сгоряча.

— Я помню, — с большой неохотой признаю правоту. Часто ее совет помогает, почему же сейчас я не смог?

В этот момент возвращается папа. Мама предусмотрительно не продолжает прерванный разговор. Мы весело болтаем втроем. Они вдруг что-то вспоминают из прошлого и смеются, а я рассматриваю их с каким-то щемящим чувством в груди: ничто не вечно, вот и мои как-то незаметно стареют.

Очень быстро наступает ночь, и я поднимаюсь на второй этаж в свою комнату. Мамуля уже застелила кровать, как делала всегда, сколько бы мне не было лет. Сажусь за компьютерный стол и кручусь на кресле. Когда родители купили этот дом, ремонтом занимался в основном папа. Мама лишь выбрала кухонный гарнитур, чтобы он был удобен именно ей, и попросила везде светлые обои, чтобы помещения казались просторнее. Моя комната не стала исключением, поэтому сейчас рассматриваю пересекающиеся квадраты на нейтральных серых стенах. Зато мебель и аксессуары в бирюзовых оттенках различной интенсивности. На столе несколько рамок, есть фотографии со школьными и университетскими друзьями. С кем-то мы уже не общаемся, с некоторыми иногда переписываемся в социальных сетях. На одном из снимков я с родителями на вручении дипломов. Они оба темные, поэтому окружающим всегда было сложно судить, на кого я больше похож. Некоторые утверждают, что формой глаз и острым носом на маму, нижней частью лица — на папу.

Может, завтра с кем-нибудь встретиться? Возникает шальная мысль наведаться к Керимовым. Интересно же посмотреть на пузатую Кристину.

Следующее утро провожу с мамой, помогаю собирать яблоки и обсуждаю всякую ерунду.

— Мамуль, можешь позвонить Кристине и напроситься вечером в гости?

— Хочешь сюрприз сделать? — хитро подмигивает.

— Откуда ты все знаешь? — смеюсь. Мой коварный план зайти издалека сразу же провален.

— Ты же не можешь, как все нормальные люди, обязательно надо как-нибудь иначе, — она тоже улыбается, и, опустив в корзину несколько плодов, останавливается.

— Устала? Давай я сам здесь закончу. Иди, отдыхай.

— Хорошо. Сегодня наварю компота и пирог испеку. Возьмешь его с собой.

— Ну ма-а-ам.

— Ничего не знаю, пошла договариваться.

Собрав последние яблоки с верхних веток, отношу короб на кухню.

— Готовься, Кристина ждет тебя а-ля «меня» в пять часов. Я как раз успею.

До назначенного времени таскаюсь за мамой хвостиком и заряжаюсь ее энергетикой впрок. Потом вызываю такси и еду к Керимовым. Я еще ни разу не был у них в новой квартире, вот и полюбопытствую. Крис открывает дверь и замирает. Как же я соскучился по этой девочке. Взгляд опускается на заметно выпирающий животик, который обтягивают шорты с футболкой, и что-то мне подсказывает, что это Влада. Наконец, она отмирает и бросается обниматься: