– Ной был?

– Приходил, – хмуро ответствовал отрок, потирая левое ухо.

– Мы в порт едем, смотри за тылами, если что, сигнализируй.

Марик послушно кивнул, но тут же горячо поинтересовался:

– А можно, я с вами! Везде пролезу!

Пролезешь, пролезешь…

– Тут смотри, – не разрешил я, но добавил: – В следующий раз возьму.

Мини-отели сплошной застройкой тянулись до самой границы порта. Возле последнего мы спешились, походили между зданиями, дошли до небольшой аллеи кипарисов.

– Ну, и где тут может быть схрон?

Хрен тут найдешь, а не схрон, точная наводка нужна. Или специфические приборы. Вполне может быть, что под каким-то из отелей действительно имеется вход под землю, предусмотрительно скрытый от городских властей по-хозяйски размышляющим хозяином.

– Карта потребна верная, – молвил дед. – Или колануть кого-то со вкусом.

Я посмотрел на него с новым интересом:

– В бригаде был?

– В смысле?

– Да я так, забазара ради…

В заборе – дыры, уже пробуравили местные умельцы, никто не хочет крюку давать. Грузовых судов, как я и говорил, в порту не было, ни единого – лишь пустые громады серых бетонных причалов, низкие цветастые склады и закрытое трехэтажное здание управления порта. На огромной площадке за ним – никаких движений, спасатели этот район уже проверили, чужие здесь не ходят.

Ни людей, ни собак: мне же почему-то казалось, что в каждом порту непременно должны быть собаки, разномастные, лохматые и добрые. Кто-то же должен романтично сидеть на закате у причала и ждать возвращения с моря друзей. Хотя в реале, наверняка, псы портовые злы, как… собаки.

А вот маленький пароходик имелся – и как это я его не заметил!

– Ну вот, что я вам говорил! – обрадовался «шкипер». – Он же низкий, за причалом и не увидишь!

Небольшой, метров десять-двенадцать, прогулочный теплоходик с корпусом синего цвета и вынесенной вперед рубкой был оснащен кормовым и носовым тентами, сделанными почему-то из зеленой маскировочной сетки, словно ему среди окопов стоять назначено, и длинной лестницей-сходней, закрепленной на носу. Сейчас лестница была некрасиво поднята торчком.

– Срезать ее к лешему, – сразу заявил дед. – Только вид кораблю портит.

Небольшой ялик на корме, черная труба сбоку от рубки, белый кокон РЛС наверху с надписью «Furuna», непременные спасательные круги, деревянные скамьи для отдыхающих, решивших скоротать время на водной прогулке. Почему использовали столь несовременный катер? Он же медленный.

– На рыбалку людей возил, за денежку, в открытое море, – со знанием дела пояснил Будко, словно читая мои мысли. – Такому средний шторм побоку.

Тогда понятно. В двух местах виднеются какие-то буквы, нанесенные белой краской. «БПК-27» на борту и «РН-411 НК» на ходовой рубке.

– Отсебятина, – сказал Будко. – Типа «большой прогулочный катер».

– Большой?

– Так по сравнению с «мыльницами»…

– Это наша постройка, что скажешь? – Не видел я таких на Енисее, хотя пароходиков повидал немало.

– Куда там. Не-емец! – значительно сказал дед, даже как бы возмущаясь, почему это я не разбираюсь в силуэтах так же четко, как командир торпедного катера. – Только рубку перестроили, сразу скажу. Или вообще заново делали. Купили-то по дешевке, после аварии, обычное дело.

– Не опасно? – Что-то мне не хочется на импортном утиле кататься.

– Корпус у судна точно добрый. – Похоже, Будко был уже убежден в надежности судна. – А рубка… что рубка?.. В мост, поди, не вписался на родине, у них же там мосты низкие.

– Был в Европе?

– А как же! В шестьдесят восьмом на сторожевике по Дунаю заходил. В Братиславе морпехов высаживали, «революционеров» по терминалам гоняли. Меня потом за подвиги в Азовскую лужу и отправили.

– Везет.

Залезли мы на палубу, я сильно подергал ручку двери рубки. Заперто. Ну, это мы сломаем быстро. Я ухватился покрепче.

– Подожди, командор, – отстранил меня дед.

Василий Семенович несколько раз легонько хлопнул маленькой ладошкой по верхней части дверного проема, дверка и открылась. Ловко.

– Говорю же, самоделка, халтурим, как всегда, – проворчал морской волчара, – и качка свое дело делает. Прошу!

С первого взгляда, в рубке все вроде стоит на своих местах, никаких следов разгрома или разбора. Даже жидкокристаллический дисплей локатора не снят.

– Справишься, Василий Семенович?

– Да че тут справляться… Сейчас пробный запуск производим, или как?

Я задумался.

– Нет, давай не сегодня, сейчас другие планы. Нашли, и хорошо.

Закрыв рубку, мы спустились на причал.

– Хорошо бы охрану выставить, кого из пацанвы к пароходу приставить, – поступило очередное предложение от шкипера.

– Нет, старый… Нельзя сюда пока пацанов, – засомневался я. – Далековато от базы, если замес какой, то не услышим ничего. Были бы рации, можно было бы и подумать. А так – нет, сами навещать почаще будем. На машине могешь?

Он кивнул.

Назад поехали другой дорогой, не по набережной, а среди высоких деревьев тихой параллельной улочки, лишь на секунду затормозившись в удивлении у закрытого продмага с вывеской «Гаванна». Вот так, с двумя «н». И уже у самого выезда на набережную сразу заметили Марика, спрятавшегося за деревом и совершающего в нашу сторону вполне тревожные знаки. Что опять?

Выскочив из машины, я быстрым шагом подошел к дозорному.

– Что такое?

– Машина стоит на той стороне, у моста, – жарко зашептал мальчишка. – Джип, крутой такой, только что подъехал. Я уж хотел к отелю бежать.

– Правильно хотел, беги. Вдруг Ной уже приехал, позовешь.

– Дядя Гарик, можно я с вами?! Дядя Ной никак не мог приехать, рано же!

Нельзя постоянно обламывать бойцов, так всю отвагу выстудишь.

– Лады, прячься за бетоном, и не высовываться до моего приказа. Все понял?

Подойдя к лестнице вместе с дедом, я осторожно выглянул за обрез плиты.

Точно, еще одни визитеры, решившие разведать мой район. И это не бандиты.

Что имеем? Имеем джип, и он действительно крут.

Зеленый «Дискавери» с профильными алюминиевыми панелями защиты был отлифтован так, что можно через шпалы скакать. Загляденьице, все есть: черный шноркель сбоку, длинная экспедиционная корзина с люстрами, там лежит вторая запаска и пластиковые канистры. В багажнике есть проем под люк – опция для охотников. Лебедка спереди, силовые бампера… «Хайджека» не вижу, но он точно в комплекте, скорее всего, тоже на багажнике. Знакомы мне такие бибики, пару раз проезжали мимо нас неуемные искатели приключений, через всю тайгу люди перли, да по самым говнам – «экспедиция» называется. Есть чудаки в стране.

Но здесь другой случай, совсем другой. Судя по облачению трех бойцов, уже идущих по мосту, – никакие они не экстремалы, все гораздо хуже.

– Дед, по ту сторону спрячься, стрелять будешь, когда… да по ситуации стрелять! – довольно мутно приказал я, сам не совсем понимая, каковыми могут быть последствия контакта. Вдруг не успею чего.

Все трое были одеты в дорогой американский охотничий камуфляж, по бокам и на груди подсумки, ближе к спине сумки-куликовки. На груди с левой стороны дорогие ножики в ножнах, висят ручками вниз – какой охотник или экстремал будет вот так «холодняк» носить? Выше ножиков – рации. Все отчетливые славяне. Идут настороженно, как по вражьей территории, плохой у ребят настрой, не мирный, как бы не пальнули с ходу.

Первый, главарь, шел с каким-то карабином, по заветам БП-книжек тюнингованным в черный матовый пластик. СКС, поди, они эту ружбайку любят. Невеликий прицел, тактический фонарь, указочка. Карабин висел спереди, на каком-то странном ремне, наверное, им так удобно, я не пробовал. Шел главарь, как американцы по Афганистану ходят, словно тут не Россия родная, а чужая неведомая земля. Двое подручных были вооружены немногим проще: у обоих «саежки»: у второго гладкая, у замыкающего – короткий «нарезняк» под «калаш», знакомый аппарат, у коллег по прииску такие имелись.