О чём стали писать средства массовой информации? О том, что всё созданное в Советском Союзе — неправильное. Есть правильный демократичный Запад с его общечеловеческими ценностями, со свободным рынком, либерализмом, вот и надо на него равняться. Необходимо встраиваться в мир цивилизованного человечества. А в собаководстве это означает переход на систему разведения питомников, которая выстроена в ФЦИ. Но сначала пошёл процесс распада клубов служебного собаководства и выделения из них новых любительских клубов.
Между клубами развернулась конкуренция за количество членов и количество собак. Выигрывали те, кто к качеству племенного материала предъявляли самые минимальные требования. Меньше требования — больше собак, которые им соответствуют. Ведь основной источник доходов клубов (и их руководителей) напрямую зависел от количества членов и полученных помётов. Члены сдавали членские взносы, оплачивали актирование помётов, оформление зоотехнической документации, распечатку родословных документов. Чем больше у клуба членов, тем больше участников приходило на проводимые клубом выставки (участие в выставке — платное). Кроме того, в помещениях клубов торговали кормом для собак (мясо вынужденного убоя, субпродукты), ветеринарными препаратами, витаминами, собачьей амуницией. Понятно, что всё это продавалось с приличной накруткой (иногда до 5–6 раз).
Собаководство в СССР к концу 1980 гг. стало бизнесом, и не просто бизнесом, а бизнесом, связанным с обманом. На рынках появились бланки родословных. Можно было недорого оформить документы высокопородистой собаки на любую дворняжку. Впрочем, аналогичное творилось и в других областях. Народу кинули лозунг «Обогащайтесь любой ценой!», и многие ему последовали. Процесс пошёл. В собаководство на смену энтузиастам пришли совсем другие люди — коммерсанты, они и начали определять в собаководстве погоду. Если раньше советские люди не сильно различались по своему достатку, то при Горбачёве появились первые советские миллионеры и люди просто богатые. Породистые собаки, особенно редких пород, да ещё привезённые из-за рубежа, стали показателями зажиточности, успеха. Спрос на престижных собак привёл к росту цен на них. Собачий бизнес (продажа щенков и импортных собак редких пород) стал очень прибыльным.
Забеспокоились прежние монополисты — клубы служебного собаководства ДОСААФ и объединения охотничьего собаководства (они были секциями Всесоюзного общества охотников и рыболовов). Их члены стали вступать в новые кинологические организации. И дело даже не в том, что организаций стало больше — они стали ориентированы на западную систему собаководства, систему ФЦИ. Джин стяжательства и наживы вырвался на волю. Кроме того, значительная часть руководителей клубов служебного собаководства сами не устояли от искушения соблазном лёгких денег. На рынке появились в продаже незаполненные бланки с печатями зоотехнической документации не только вновь созданных кинологических организаций, но и клубов служебного собаководства ДОСААФ — родословные, дипломы по дрессировке, дипломы с выставок.
Изменилось не только отношение к собаководству вообще, изменилось отношение к рабочим качествам. Для формируемой системы собаководства по лекалам ФЦИ приоритет рабочих качеств при разведении служебных пород перестал являться аксиомой. Вот что пишут об этом Беленький и Мычко, которые в 1991 г. были на учредительной конференции РКФ представителями «служебного» направления[31]:
Все более широко распространяется понимание, что красота, гармоничность собаки — это не чья-то прихоть, что гармония целесообразна, т. е. чем красивее собака и чем больше она отвечает требованиям стандарта, тем полнее она отвечает своему предназначению. Экстерьер вовсе не противоположен рабочим качествам. Правильно сложенная, хорошо выращенная, психическая здоровая собака в подавляющем большинстве случаев выполняет любую работу гораздо лучше, чем неухоженный и недокормленный «уродец». Ко всему прочему, изменилось и понятие «работы» для собаки. Раньше в него вкладывали очень узкий круг занятий: охрана склада, например, для служебной собаки, либо долгие месяцы на таёжном промысле для охотничьей.
…Напрасно иные прогрессивные психологи пытались говорить о душевном комфорте, который приносит общение с собакой, утверждать, что само присутствие собаки в доме может излечить её владельца от болезней… В это верили немногие.
В настоящее время с этим согласятся, пожалуй, все, и в словосочетании собака-компаньон вряд ли кто-то усмотрит нечто странное. Да, собака развлекает своего хозяина, делит с ним досуг, но её возможности этим не ограничиваются: не понимая забот человека, она тем не менее воспринимает все его чувства, настроения, реагируя на них как самый близкий и заботливый друг. Именно в этом её работа.
Поразительно, как в этом небольшом отрывке ярко виден результат действия Окон Овертона. Рабочие качества ещё считаются обязательными для служебных пород собак. Но под ними уже подразумевают обыкновенную собачью привязанность к своему хозяину. Первоначальный смысл понятия «служба», «работа» вывернут наизнанку. Авторы виртуозно изменяют логическую цепочку. Не красота собаки обеспечивает наличие у неё рабочих качеств. Наоборот, прекрасно приспособленная для выполнения работы собака всегда совершенна в физическом плане, а потому кажется красивой, как кажется совершенным и красивым любое здоровое дикое животное.
«Красивой» выставочной собаке противопоставляется неухоженный и недокормленный «уродец». По-другому и быть не может. Либо собака выставочная, либо она — урод.
Очень показательно, как авторы книги описывают рабочие качества и область применения служебных собак. Как будто они ничего никогда не слышали ни о выносливости, ни о силе, ни о способности работать с запахом. Единственное применение служебной собаки — охрана. Работа собаки — быть компаньоном человека, живой игрушкой для него, психологической разгрузкой. Ещё раз подчеркну — авторы этой книги в РКФ представляли «служебное» направление. Они не только писали книги. Они читали лекции, обучали слушателей кинологических курсов, принимали у них экзамены. Вот стараниями таких «служебников» и была уничтожена советская система служебного собаководства. О рабочих качествах быстро забыли. После того, как приоритетом стали выставки, служебное направление исчезло.
Выставки — особая история. Их количество увеличилось в сотни раз. Проводить их стали по подобию выставок в ФЦИ, так было коммерчески намного выгоднее. Для привлечения большего количества участников на выставки хорошим тоном стало приглашать импортных судей, экспертов ФЦИ, США, Великобритании. В то время у народа было сформировано мнение, что раз импортное, значит — лучше нашего. Это касалось всего, в том числе, собак и судей по собаководству. На самом деле качество судейства экспертов ФЦИ очень часто повергало наших специалистов в шок. Они не боялись оценивать породы, которых никогда до этого не видели, требований стандарта которых даже не читали.
Необходимо отметить, что в СССР судить выставки на таких прекрасных условиях (бесплатный проезд, проживание в гостинице, питание в ресторане, культурная программа с выпивкой) иностранцы поехали с большим удовольствием. Им нужно-то было всего-навсего кое-как отсудить ринги, а уж затем можно было насладиться русским гостеприимством. Кроме того, иностранный эксперт не забывал попутно найти новый рынок сбыта для собак из собственного питомника. Продать можно было любой брак по безумной цене (собаки же — импортные!).
В нашу страну хлынул поток иностранных экспертов и обычных проходимцев. Вспоминается эпизод с одним польским экспертом ФЦИ. Он был специалистом по борзым, в СССР его в первый раз пригласили судить именно эту группу пород. Но уже на самой выставке организаторы попросили отсудить ещё и ринг немецкой овчарки. Сначала поляк долго упирался, говоря, что не знает эту породу. Но организатор выставки сказала, что сама будет стоять с ним в ринге и ему подскажет в случае необходимости. Любители немецких овчарок известны во всем мире своей сварливостью и многочисленностью, а также отсутствием уважения к авторитетам. Идя к рингу немецкой овчарки, польский эксперт по борзым заметно трусил, он даже пошутил: «Овчарок судить — как тигра… „любить“: и смешно и страшно!». Однако всё прошло благополучно, его не закидали тухлыми помидорами. Поляка потом приглашали много раз, он стал в нашей стране очень популярным и уже не боялся судить даже те породы, название которых слышал в первый раз. Однажды, когда недовольные его некомпетентным судейством зрители стали громко возмущаться и угрожать, что напишут на него в ФЦИ, и его лишат звания, он, улыбаясь в свои пышные седые усы, хладнокровно ответил: «Пишите, меня уже давно всего лишили».
