Как только в советском служебном собаководстве появились нетрудовые доходы, оно дало трещину. Ослабился контроль за работой начальников клуба служебного собаководства — расцвело кумовство и началось разложение. Вопрос составления племенного плана решался руководством клуба. Кобель мог получить 1 вязку за год, а мог и 10. Суке могли поставить самого лучшего производителя, от которого уже было получено выдающееся потомство, а могли и новенького, ничем себя не проявившего. Во многих клубах стала ясно прослеживаться коррупционная составляющая. С руководителями клубов требовалось «дружить», а лучшим доказательством дружбы были… нет, тогда ещё не деньги, но подарки и ответные услуги. Ты мне — больше вязок, я тебе — дефицит. Руководитель клуба служебного собаководства стал входить в советскую «элиту» — «завсклад, директор магазина, товаровед».

Нельзя забывать, что руководитель клуба (или главный зоотехник) имел и свои собственные разведенческие амбиции. Одновременно он почти всегда был заводчиком курируемой породы, имел своих щенков. Ему было трудно не продвигать собственных «сыновей» и «дочек». Часто он искренне гордился собственными достижениями. Зоотехник имел возможность дать «блатным» кобелям незаслуженно много вязок, разумеется, всё это аргументировано обосновав на племенном совете. А по-настоящему достойные производители получали вязок чуть меньше. Нередко в клубе между заводчиками и руководителями клубов возникали конфликты. Заводчикам не нравилось, какие кобели были запланированы к их сукам. Не всегда нравилось, что говорили про их щенков. Плелись интриги, затевались заговоры, строились козни. Понятно, что в этих случаях интересы дела жертвовались в угоду личным интересам. Это только снаружи кажется, что в клубе любителей могут находиться только друзья-единомышленники. Очень часто собачий клуб представлял из себя настоящий террариум, в котором в едином клубке сплелись змеи.

Необходимо, кроме того, отметить, что в послевоенные годы ДОСААФ превратилось из государственного объединения, занимающегося патриотическим воспитанием молодёжи и подготовкой кадров для продвинутых систем вооружения, в своеобразный пансионат для содержания с почётом и на хороших окладах заслуженных пенсионеров. С другой стороны, должность руководителя ДОСААФ стала наказанием, понижением в должности проштрафившихся военных и партийных руководителей. Если при Сталине провинившегося начальника сажали или расстреливали, то при Брежневе его посылали послом в Африку, назначали директором сибирского совхоза или каким-нибудь председателем городского или республиканского комитета ДОСААФ. Такие начальники мало думали о развитии порученного дела. Они в нём не разбирались, да и не интересно им это было. В тонкости служебного собаководства они не вникали, от принятия решений часто самоустранялись, перекладывая это на подчинённых. Подписывали наградные дипломы, участвовали в торжественных мероприятиях.

Система служебного собаководства в эпоху Брежнева уже не совершенствовалась, в ней накопились проблемы, которые необходимо было решать. Но она работала. Можно было модернизировать советскую систему служебного собаководства, сделать более эффективной? Без всякого сомнения. Как и всю социалистическую систему хозяйства. Надо было повысить контроль за работой должностных лиц, повысить их ответственность, облегчить ротацию кадров. Дать больше свободы заводчикам при подборе племенных пар. Провести компьютеризацию. Продолжить научные исследования в кинологии. Фундамент советской системы служебного собаководства оставался весьма прочным, основанным на здравом смысле.

Все основные принципы советской системы служебного собаководства являются актуальными и сейчас — приоритет национальных интересов, разведение собак в соответствии требованиям кинологических ведомств государства, помощь со стороны государства любителям.

Но вот грянула перестройка. Под видом усовершенствования служебного собаководства началось его планомерное уничтожение.

Глава 4. Советское собаководство в эпоху перестройки

…мы бросим все, что имеем, чем располагаем, все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!

Мы найдем своих единомышленников… своих союзников и помощников в самой России! — срываясь, выкрикнул Лахновский.

Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом… со всех сторон — снаружи и изнутри мы и приступим к разложению… сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его.

…Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов. Что и требуется! Что и требуется!

Вот так, уважаемый, — произнес он голосом уже не гневным, но каким-то высокопарным. — Я, Петр Петрович, приоткрыл тебе лишь уголочек занавеса, и ты увидел лишь крохотный кусочек сцены, на которой эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия о гибели самого непокорного на земле народа, об окончательном, необратимом угасании его самосознания. Анатолии Иванов

С чего началась перестройка? С кооперативного движения. Не обошло это веяние и собаководства. Уж здесь-то «кооператоры» развернулись очень широко.

Первые клубы любительского собаководства в СССР возникли ещё в 1970 гг. Они объединяли любителей тех пород, которые не были включены в список служебных или охотничьих. Таким, например, было Московское городское общество любителей собаководов (МГОЛС).

Любительское и служебное собаководство существовали параллельно, никак не мешая друг другу. Да и как они могли помешать? Породы, которые в них культивировались, не пересекались. Люди были другие, да и цели, которые они перед собой ставили, тоже резко различались. Служебное и любительское собаководство отличались так же, как птицеводство от разведения волнистых попугайчиков. Да и в количественном отношении «служебников» было во столько раз больше «декоративщиков», как крестьян было больше, чем любителей попугаев. Необходимость иметь рабочую собаку никак не совпадала с потребностью иметь в доме живое существо — морскую свинку, хомячка или какого-нибудь мопсика. Во второй половине 1980 гг. любительские клубы стали плодиться вместе с кооперативами невиданными темпами. В советском собаководстве произошла настоящая революция, последствия которой были оценены не сразу.

Развитие советской системы собаководства, как это ни парадоксально, привело к серьёзной проблеме, которой не было на начальном этапе. Ведь в самом начале страна испытывала острый дефицит специалистов. Но потом уже высококвалифицированных специалистов стало больше, чем вакансий ответственных должностей в клубах собаководства. Прекрасные творческие личности вынуждены были оставаться в качестве исполнителей чужих решений.

Ситуацию усугубляло то, что в одном территориальном образовании находился только один клуб служебного собаководства ДОСААФ. Чтобы уйти от ненавистного начальника, нужно было переехать в другой город. И вот сейчас, в перестройку, появилась возможность создавать свой личный клуб, в котором заниматься племенной работой можно было без всякого отчёта перед вышестоящим начальством.

Возникшие новые клубы любительского собаководства, частные кинологические кооперативы уже занимались разведением всех пород собак, но по правилам разведения декоративных пород. О рабочих качествах служебных собак речь уже не шла. Пропагандистская машина, переформатирующая основные представления о собаководстве, заработала на полную катушку. Открылись Окна Овертона^[30]. Постановление Правительства РФ № 290 было уже завершаемой стадией этого Окна. Вначале сдвинули общественное сознание.