— Я не просил прощения при жизни, не стану просить и теперь, — сквозь зубы процедил Раджендра, взмахом клинка рассекая фантом своего преданного, но убитого по подозрению в измене полководца. Призрак рассыпался искрами болотного газа.

Постепенно хор мертвецов стал меркнуть, поглощаемый новым, куда более реальным звуком. Это было мерное, ритмичное шуршание — шшш-шррр-шшш — звук гигантской чешуи, трущейся о мокрый камень и гниющие стволы. Запах серы сменился невыносимым, удушливым зловонием пролитой крови и гниющего мяса.

Вода перед Императором вскипела. Из трявесины, раздвигая туман массивным, лишенным крыльев телом, поднялся он.

Вритра. Изначальный Змей.

Ведические гимны, которые читали брахманы, описывали его как демона засухи, но здесь, в Колыбели Праотцев, он обрел иную плоть. Это чудовище было квинтэссенцией самого Раджендры. Чешуя Вритры чернела, как обсидиановый песок побережья, но в каждой из ее граней отражались пожары сожженных городов. Его глаза горели тем же ненасытным, безжалостным пламенем, что пожирало душу Императора долгие годы. С клыков змея капал яд, темный и густой, как человеческая ненависть, а от его исполинской туши исходила аура абсолютной, всепоглощающей гордыни. Вритра был не просто стражем Черной Пирамиды; он был живым воплощением всей той боли, амбиций и жестокости, что сделали Раджендру Повелителем Мира.

Змей зашипел, и в этом звуке Раджендра услышал собственный голос, отдающий приказы о казнях.

Вритра бросился вперед со скоростью, немыслимой для его циклопических размеров. Его пасть захлопнулась там, где секунду назад стоял Император. Раджендра ушел перекатом в черную воду, чудом избежав смертоносных челюстей. Вскочив на ноги, он ударил мечом. Клинок из деканского булата со звоном отскочил от непробиваемой чешуи, высекши сноп искр.

Огромный хвост сшиб Императора с ног. Бронзовый нагрудник жалобно смялся, ребра треснули, дыхание перехватило. Раджендра ушел под воду, захлебываясь зловонной жижей. Тьма сомкнулась над ним, предлагая сдаться, принять наказание за свои грехи, раствориться в Бездне…

«Нет!» — взревел его внутренний голос.

Он вырвался на поверхность, отплевываясь кровью и грязью, в тот самый момент, когда Змей готовился нанести добивающий удар. Раджендра не стал отступать. Игнорируя пронзающую грудь боль, он шагнул навстречу монстру. В этот момент он отказался от страха. Если этот демон — его собственная темная душа, значит, только он сам имеет право ее уничтожить.

Вритра выбросил голову вперед, целясь в торс человека. Раджендра не попытался уклониться. Он принял удар скользящим блоком на левый наруч. Бронза лопнула, плоть разорвалась до кости под давлением чудовищных клыков, жгучий яд хлынул в вены — но Император оказался вплотную к морде змея.

Схватившись окровавленной левой рукой за шип на подбородке Вритры, Раджендра издал первобытный, нечеловеческий рык и вогнал свой булатный меч прямо в пылающий золотом глаз чудовища.

Он вогнал клинок по самую крестовину, пробивая кость, вкручивая сталь в мозг демона, вкладывая в этот удар всю свою ярость, всё свое презрение к смерти и к самому себе.

Вритра издал звук, от которого болото пошло рябью. Это был вопль рушащейся империи. Исполинское тело забилось в агонии, сминая черные деревья, взбивая трясину в кровавую пену. Монстр отшвырнул Раджендру на десяток шагов.

Император упал навзничь, вода сомкнулась над ним, но в следующий миг он с трудом поднялся на колени.

Перед ним, наполовину погрузившись в болото, лежала мертвая туша демона. Жуткий свет в его уцелевшем глазу медленно угасал, пока не превратился в мертвую золу. Туман вокруг начал рассеиваться, открывая чистый, беспрепятственный путь к подножию Черной Пирамиды.

Раджендра Чола с трудом поднялся на ноги. Из разорванной руки хлестала кровь, каждый вдох отдавался агонией в сломанных ребрах. Он опирался на свой меч, лезвие которого теперь было черным от ихора. Император тяжело, со свистом втягивал воздух, глядя на поверженное воплощение собственных грехов. В его пустом, выжженном сердце не было ликования. Лишь тупое, оглушающее неверие.

Он убил свою Тьму. Но что осталось после нее?

Кровь Вритры черной смолой стекала по лезвию булатного меча, когда Раджендра Чола, пошатываясь от боли в сломанных ребрах, двинулся к Черной Пирамиде. Он победил стража, и теперь ему предстояло заглянуть в само сердце Тьмы.

Ему оставалось пройти не более полусотни шагов. Но стоило подошве его сапога коснуться первой, отполированной тысячелетиями ступени, как колоссальное сооружение дрогнуло. Не было ни оглушительного грохота, ни подземных толчков. Прямо на глазах изумленного Императора циклопическая громада чужеродного камня начала бесшумно, как песчаный замок на ветру, осыпаться. За несколько мгновений Пирамида превратилась в гору серого, безжизненного пепла, который тут же подхватил внезапно посвежевший ветер.

Проклятие Кумариккантам было снято.

Удушливый, фосфоресцирующий туман над болотом начал стремительно таять, открывая чистое, пронзительно-синее небо. Раджендра развернулся и медленно побрел назад, туда, где оставил свою армию.

И с каждым его шагом мир вокруг преображался.

Зловещая черная жижа под ногами высыхала, превращаясь в твердую, плодородную почву. Прямо на глазах из нее пробивались ростки, которые за считанные секунды вытягивались в сочную, изумрудно-яркую траву. Мертвые, гниющие стволы первобытных хвощей осыпались трухой, а на их месте стремительно вырастали равеналы с листьями, похожими на гигантские веера, раскидистые баньяны и стройные пальмы. Тяжелый запах серы и смерти сменился пьянящим ароматом диких орхидей, жасмина и морской соли. Гробовую тишину разорвал щебет невидимых тропических птиц.

Это было чудо, неподвластное уму смертного, но душа Раджендры оставалась пуста. Он шел сквозь этот рождающийся заново рай, истекая кровью, движимый лишь одной мыслью — вернуться к своим воинам.

Когда он вышел на опушку теперь уже цветущего тропического леса, его шаги замедлились.

Там, где он приказал возвести укрепленный лагерь, не было ни шатров, ни дозорных. На изумрудной траве, оплетенные лианами и цветущими вьюнками, лежали кости. Гигантские, поросшие мхом черепа боевых слонов. Истлевшие остовы тысяч людей. Их окружали груды бесформенной, изъеденной зеленой патиной бронзы и ржавого железа, в которых едва угадывались щиты и доспехи легионеров Чолы.

Это не было похоже на поле недавней битвы. Казалось, эта армия нашла свой конец многие сотни лет назад.

Дрожащей рукой Раджендра потянулся к шлему ближайшего воина. Стоило его пальцам коснуться металла, как шлем, а вместе с ним и пожелтевший череп под ним, с тихим шорохом рассыпались в мелкую пыль. Время — безжалостное, неумолимое время — обрушилось на него здесь, на краю света, пока он сражался с демоном в безвременье Бездны.

Император брел дальше сквозь светлые, звенящие жизнью джунгли, пока деревья не расступились, открывая вид на океан.

Побережье преобразилось. Черный обсидиановый песок исчез, уступив место ослепительно-белому, жемчужному пляжу, о который ласково бились лазурные волны. Но не красота природы приковала взгляд великого завоевателя.

В заливе, там, где он оставил свою непобедимую Армаду галер и джонок, стояли совершенно чужие корабли. У них были глубокие корпуса, высокие, похожие на деревянные замки надстройки на носу и корме, и множество мачт. На их белоснежных парусах красовались гигантские красные и черные кресты, а также гербы с невиданными геральдическими орлами.

На белом песке, всего в нескольких десятках шагов от Раджендры, стояли люди.

Они не были похожи ни на один из народов, которые он покорял. Высокие, светлокожие, закованные не в привычную чешую или ламеллярные панцири, а в сплошные листы блестящей, полированной стали. В руках они сжимали длинные прямые мечи и странные тяжелые копья-алебарды. Заметив выходящего из джунглей окровавленного человека в остатках роскошной, но невероятно древней золотой брони, чужаки насторожились и взяли его в кольцо.