И вдруг он заметил небольшую шкатулочку и спросил, что в ней. Купец вынул из шкатулки табакерку^[21], где был насыпан чёрный порошок и лежала бумажка с надписью; ни калиф, ни визирь не могли её прочесть.

– Я получил табакерку от одного купца в Мекке, – сказал торговец, – и не знаю, что тут написано. Если угодно, я продам вам её.

У калифа в библиотеке было много редких рукописей, обладанием которыми он гордился, хотя не мог разбирать их.

Он купил табакерку и отпустил торговца.

Исполненный любопытства, калиф спросил визиря, не знает ли он, кто мог бы прочесть и перевести надпись на бумажке.

– Повелитель, – отвечал Мансур, – недалеко от большой мечети^[22] живёт человек, которого зовут Селим-учёный; он понимает все языки. Быть может, он прочтёт эту таинственную надпись.

Учёный тотчас же был призван.

– Селим, – сказал калиф, – я слышал, что познания твои обширны. Взгляни на эти письмена. Если ты прочтёшь их, я подарю тебе хорошую новую одежду; если же нет, я прикажу бить тебя палками по спине и по пяткам, и всякий будет знать, что Селим вовсе не такой мудрец, каким слывёт.

Селим почтительно поклонился калифу и сказал:

– Твоя воля, государь, будет исполнена.

Он внимательно рассмотрел бумажку и воскликнул:

– Боже мой, да ведь это латинская надпись! Если это не так, пусть меня повесят!

– Объясни нам, что это значит, – настаивал калиф.

Селим перевёл:

«Ты, в чьи руки это попадёт, возблагодари Аллаха^[23] за его милость! Всякий, кто понюхает этот порошок и произнесёт слово «Мутабор»^[24], может принять облик того животного, какого пожелает, и будет понимать язык зверей. Если он захочет снова стать человеком, он должен обратиться к востоку, поклониться три раза и опять повторить то же слово. Но он должен остерегаться, чтобы не засмеяться во время своего превращения; если он засмеётся, то позабудет магическое слово и навсегда останется животным».

Довольный калиф обязал Селима клятвой держать это в тайне, подарил ему новый халат и отпустил.

– А ведь это славная находка, Мансур! – сказал он визирю. – Я бы желал хоть раз в жизни сделаться каким-нибудь зверем. Приходи завтра утром. Мы вместе отправимся за город, понюхаем этот порошок и, может быть, начнём понимать язык тех, кто летает, плавает и ползает.

На следующее утро, как только калиф позавтракал, явился великий визирь, чтобы отправиться на условленную прогулку. Калиф спрятал табакерку за пояс, приказал своей свите оставаться в городе и вышел из дворца вдвоём с визирем. Сначала они шли садами калифа. Потом великий визирь сказал, что за стенами есть большой пруд, где он видел много разных животных, чаще всего аистов, важная поступь и резкие крики которых не раз привлекали его внимание.

Калиф решил отправиться к пруду. Они оба подошли к берегу. Вдоль пруда гулял аист, но он не обратил внимания на их приближение и продолжал охотиться за лягушками.

Тут они заметили в небе ещё одного аиста, который летел, спеша присоединиться к другим.

– Готов прозакладывать мою бороду, – сказал визирь, – что эти аисты многое могут рассказать друг другу. А не превратиться ли нам на время в аистов, государь?

– Превосходная мысль! – сказал калиф. – Только прежде постараемся запомнить хорошенько, что надо сделать, чтобы опять стать людьми. Мы должны поклониться три раза, повернувшись к востоку, и сказать слово «Мутабор»; тогда я снова стану калифом, а ты великим визирем. Только, ради Аллаха, не надо смеяться, а то плохо нам будет!

Тем временем аист, который был у них над головами, сложил крылья и медленно опустился на землю. Калиф быстро вынул табакерку и понюхал щепотку порошка; визирь последовал его примеру, и оба они крикнули: «Мутабор!»

Тотчас же ноги их стали тонки и красны: красивые жёлтые туфли превратились в птичьи лапы, а руки сделались крыльями; шеи их вытянулись аршина на полтора; бороды исчезли, а тела покрылись перьями.

– Хорош ты стал теперь с длинным носом, мой великий визирь, – сказал изумлённый калиф. – Это удачное превращение!

– Благодарю за комплимент, государь, – отвечал визирь с поклоном. – Могу сказать со своей стороны, что ваше величество даже красивее как аист, чем как калиф. Однако не присоединиться ли нам поскорее к нашим товарищам и убедиться, что мы понимаем их язык?

Тем временем второй аист уже опустился на землю. Он отёр свой клюв лапой, расправил перья и подошёл к пруду.

Два новых аиста последовали за ним и услышали следующий разговор:

– Здравствуй, Долгоногая! Раненько ты сегодня.

– Здравствуй, любезная Болтунья! Да, я уже хорошо позавтракала. А вы тут, должно быть, только щипнули кусочек ящерицы или лягушачьей лапки!

– У меня совсем нет аппетита. Кроме того, мне сегодня надо танцевать для отцовских гостей. Извините, если я вас оставлю. Мне надо повторить свой танец.

Молодая аистиха без церемонии покинула свою подругу и принялась повторять танец. Калиф и визирь с любопытством следили за ней. Но когда она вытянулась на одной ноге и стала приветливо помахивать крыльями, они не смогли удержаться и от души расхохотались.

Калиф первый вспомнил, как серьёзно было их положение.

– Вот так шутка, – воскликнул он, – от которой золотом не откупишься! Жаль, что мы своим хохотом спугнули этих глупых птиц, а то они, может быть, ещё и спели бы.

Великий визирь тоже сожалел, что они нарушили запрет смеяться. Он попробовал утешить себя, воскликнув:

– Клянусь Меккой и Мединой! Недурно будет, если мне весь век суждено оставаться аистом. Не можете ли вы, государь, вспомнить это глупое слово, которое у меня совсем выпало из памяти?

Калиф сказал:

– Надо три раза поклониться, обратясь к востоку, и проговорить: «Му-му-му…»

Но больше он ничего не мог припомнить, и ему с великим визирем суждено было навеки остаться аистами.

Грустно бродили они по полям, не зная, что готовит им судьба. Ясно было одно, что они – аисты.

Бесполезно было возвращаться в город и пытаться объяснить, что случилось; кто бы поверил аисту, если бы он сказал: «Добрый народ мой, я ваш калиф!» А если бы и поверили, разве согласились бы жители Багдада жить под управлением птицы?

Так проходил день за днём; они питались дикими плодами, было трудно есть с такими длинными клювами! К ящерицам и лягушкам они не чувствовали аппетита. Единственным их развлечением была возможность летать. Они часто летали в Багдад и с крыш наблюдали, что происходит в городе.

Дня через четыре после их превращения, сидя на крыше дворца калифа, они увидели великолепную процессию, следовавшую по улицам.

Звучали трубы и барабаны; человек, одетый в пурпур^[25] и золото, ехал на великолепно убранной лошади, окружённый стражей. Толпа восклицала:

– Да здравствует Мизра, повелитель Багдада!

Оба аиста посмотрели друг на друга, потом калиф сказал:

– Понимаешь ли ты, Мансур, для чего я был заколдован? Этот Мизра – сын моего величайшего врага, могущественного волшебника Кашнура, который в минуту злобы поклялся отомстить мне. Но я не хочу впадать в отчаяние! Пойдём, товарищ по несчастью. Совершим паломничество^[26] в Медину^[27]. Быть может, в этом священном месте нам удастся вспомнить волшебное слово.

И они полетели по направлению к Медине.

Но они не привыкли летать так долго. Наконец великий визирь простонал:

– Великий государь, с вашего позволения, я должен отдохнуть. Вы летите слишком быстро. Приближается вечер; не поискать ли нам убежища на ночь?