– Ну, если дело только за этим, – сказала Мими, – то я могу помочь твоему горю, потому что отец научил меня распознавать все травы. Быть может, в другое время тебе не избежать бы смерти, но, к счастью, теперь новолуние, а трава эта цветёт именно в начале месяца. Скажи мне, есть ли тут поблизости старые каштановые деревья?

– О да! – отвечал Нос с облегчением. – У озера, в двухстах шагах от дворца, их много; но к чему тебе непременно каштаны?

– Да потому, что эта трава цветёт только у корней старых каштанов! – сказала Мими. – Однако медлить нечего. Пойдём искать то, что тебе нужно. Возьми меня на руки и, когда выйдем из дворца, спусти меня на землю – я помогу тебе.

Он сделал так, как она сказала, и отправился с ней к воротам дворца, но тут караульный протянул к нему своё ружьё и сказал:

– Мой добрый Нос, дело твоё плохо: ты не смеешь выходить из дворца – мне строжайше запрещено выпускать тебя.

– Но ведь в сад я могу выходить! – возразил карлик. – Сделай милость, пошли одного из твоих товарищей к смотрителю дворца и спроси, могу ли я отправиться в сад, чтобы поискать трав.

Позволение было получено. Сад был окружён высокими стенами, так что убежать из него не было возможности. Когда карлик Нос с гусыней очутились под открытым небом, он осторожно опустил её на землю, и она быстро побежала к озеру, где росли каштаны. Сам он с замирающим сердцем последовал за гусыней: ведь это была его последняя, его единственная надежда! Если Мими не найдёт травы, то он лучше бросится в озеро, чем даст себя обезглавить. Но Мими искала напрасно. Она обошла все каштаны, теребила клювом малейшую травку – всё безуспешно. Из жалости и страха она даже заплакала, потому что ночь надвигалась и становилось всё труднее видеть в темноте.

Вдруг карлик взглянул на другой берег озера и воскликнул:

– Посмотри, вон там растёт ещё одно большое старое дерево. Пойдём поищем: быть может, там-то и расцветёт моё счастье!

Гусыня полетела вперёд, а карлик побежал за ней, как только позволяли его маленькие ножки. Дерево отбрасывало большую тень, и кругом было так темно, что почти ничего уже нельзя было видеть. Но вдруг гусыня остановилась, от радости захлопала крыльями, опустила голову в высокую траву, что-то сорвала и грациозно поднесла это в клюве изумлённому карлику.

– Вот твоя травка! Здесь её ещё много, так что у тебя не будет в ней недостатка.

Карлик задумчиво смотрел на травку: от неё исходил какой-то особенный аромат, который напомнил ему сцену его превращения. Стебелёк и листья растения были зеленовато-голубые, а среди них красовался ослепительно красный цветок с жёлтой каймой.

– Ну наконец-то! – воскликнул он. – Что за счастье! Знаешь, ведь, кажется, это та самая трава, которая превратила меня в жалкого карлика. Не попробовать ли мне сейчас же принять свой настоящий образ?

– Погоди ещё, – сказала гусыня, – набери горсть этой травы, и вернёмся в комнату. Там ты заберёшь свои деньги и всё, что скопил, а потом уж мы испытаем силу травы.

Так они и сделали. Сердце карлика едва не выскакивало из груди. Забрав пятьдесят или шестьдесят червонцев, которые он успел скопить, и уложив своё платье в небольшой узел, он сказал:

– Наконец-то я избавлюсь от этого бремени!

И, глубоко засунув нос в траву, он стал вдыхать её аромат.

Что-то словно затрещало в его членах; он почувствовал, как они вытягиваются, как голова его поднимается из плеч; он покосился на свой нос и заметил, что тот становится всё меньше и меньше; спина и грудь выравнивались, ноги становились всё длиннее.

Мими с изумлением смотрела на него.

– Ах, какой же ты большой, какой красивый! – воскликнула она. – Слава богу, теперь в тебе не осталось ничего, что напоминало бы о прежнем уродстве.

Обрадованный Яков, несмотря на своё счастье, всё-таки не забывал, как многим он обязан своей спасительнице Мими. Сердце звало его к родителям, но он взял себя в руки и сказал:

– Кому, как не тебе, обязан я своим исцелением? Не будь тебя, я никогда не нашёл бы этой травки и навеки остался бы карликом, а то и погиб бы от руки палача. Но я постараюсь отблагодарить тебя. Я отвезу тебя к твоему отцу – быть может, он, столь опытный в волшебстве, сумеет и тебя избавить от злых чар.

Мими заплакала от радости. Яков благополучно выбрался с нею из дворца, после чего пустился в путь к морскому берегу, родине Мими.

Не стану подробно описывать, как они совершили своё путешествие, как Веттербок снял чары со своей дочери и отпустил Якова с богатыми подарками, как последний вернулся в родной город и как родители его с радостью признали в красивом молодом человеке своего пропавшего сына, как, наконец, он купил себе за деньги, полученные от Веттербока, лавку с товарами и стал жить припеваючи.

Прибавлю лишь, что после его исчезновения из дворца герцога там поднялась страшная суматоха. Когда на другой день герцог, не получив паштета, захотел исполнить свою клятву и приказал отрубить карлику голову, последнего нигде не могли отыскать. Князь же утверждал, что герцог сам дал ему возможность убежать, чтобы не потерять своего лучшего повара, и упрекал его в нарушении слова. Так между обоими государями завязалась продолжительная война, которая известна в истории под названием «Травяной войны». Обе стороны дали несколько сражений, но в конце концов заключили мир, получивший название «Паштетного», так как на празднике в честь примирения повар князя подал к столу паштет-сюзерен, которому герцог и оказал должную честь. Вот так-то иногда маленькие причины ведут к большим последствиям, как оно и видно из истории карлика Носа…

Калиф-Аист

Много лет назад, после полудня, калиф^[18] Касид Багдадский отдыхал на роскошном диване. День был очень жаркий; калиф немного вздремнул и проснулся в счастливейшем расположении духа. Он покурил из длинного чубука^[19] розового дерева, выпил несколько глотков кофе, поданного невольником, и с довольным видом погладил свою длинную бороду.

Калиф находился в самом милостивом расположении духа. В этот час никто не опасался приблизиться к нему, и как раз в это время к нему ежедневно являлся его великий визирь^[20] Мансур.

Но сегодня великий визирь был задумчив и молчалив, и калиф спросил его:

– Что с тобой сегодня, Мансур?

Визирь, сложив руки на груди и почтительно склонив голову, отвечал:

– Великий государь, со мной ничего не случилось; но у ворот дворца стоит купец с такими превосходными товарами, что я чувствую себя несчастным, не имея денег на покупки.

Калиф, который всегда был милостив к своему великому визирю, тотчас повелел привести купца во дворец.

Прошло несколько минут, и перед калифом появился высокий толстый человек с загорелым лицом, одетый в поношенное платье. Это и был купец. Он принёс с собой ящик со множеством драгоценностей: там были жемчуга и перстни, богато украшенные пистолеты, золотые кубки и дорогие гребёнки.

Калиф и великий визирь внимательно пересмотрели товары. Калиф купил прекрасные пистолеты для себя и Мансура и гребёнку для его жены.