– Дьяконов, ты совсем придурок? Как твоя логика дошла до такого бреда?! Как ты вообще додумался лишить девушку девственности, чтобы выяснить, подосланная она или нет? У тебя нездоровая паранойя.

Артур не обращает на нее внимания, будто в упор не видит. Он крепче сжимает меня за плечи:

– А теперь говори, кто ты такая, Милочка?

Меня воротит от того, что он называет меня точно также, как его отец. Даже интонация один в один!

– Думаешь, я убила твоего соседа? Я же была с тобой всю ночь!

– Пока я спал, ты вполне могла сбегать в другую комнату и грохнуть его, чтобы припугнуть меня этим. А на утро у тебя алиби – ты была со мной. Ну или у тебя есть подельник, которому ты передала информацию.

– Зачем ты мне рассказал о программе «Защиты свидетелей»? Это была ложь?

– Нет, я хотел посмотреть на твою реакцию. Не уходи от темы, здесь Я задаю вопросы, а ТЫ отвечаешь!

Элла закатывает глаза:

– Мила, расскажи ты этому придурку все как есть, пусть знает правду. Все равно уже не имеет смысла это скрывать.

Лицо Артура лихорадочно проясняется:

– Так вы заодно?

– Хватит! – вскрикиваю я. – Я работаю на твоего отца. После колледжа я устроилась к нему в агентство стажером. Не веришь – свяжись с ним, он подтвердит. И ты прав – я действительно подосланная. Только не твоими врагами, а твоим отцом. Он отправил меня в командировку, выяснить, угрожает тебе что-то, или ты все выдумал, чтобы не учиться.

Парень растерянно хмурится, пытаясь понять, лгу я или нет. В конце концов он ослабляет хватку, и я, взбрыкнув, высвобождаюсь из его капкана. Элла нежно обнимает меня за плечи, уволакивая от Артура на безопасное расстояние.

Дьяконов хватается за голову, вцепляясь в волосы. Он беспомощно морщится.

– Дура, почему ты не сказала все с самого начала?! – взрывается он. – Ладно отец, но ты?! Если бы ты подошла и в первый день рассказала мне все, как есть, мы бы могли уехать отсюда! И тот парень был бы цел. Его смерть на твоей совести.

Подруга прикрывает меня, оттесняя себе за спину.

– Ну уж нет, ты не посмеешь обвинять Милу во всех грехах. Думаешь, обелить себя? Не выйдет. Ты и только ты виновен во всем, что происходит.

Я уже тысячу раз пожалела, что приехала сюда. Но мне придется довести дело до конца. Я выхожу из-за спины девушки.

– Артур, хочешь ты того или нет, но тебе лучше все рассказать мне. Это слишком далеко зашло. У меня есть кое-какие наработки по твоему делу, если ты дополнишь картину происходящего, то, возможно, вместе у нас получится собрать пазл.

Парень безжизненно прислоняется к стене и сползает по ней. Он смотрит в одну точку, а потом глухо произносит:

– Окей, слушай. Когда я работал на ранчо, познакомился там с одним парнем. У него был свой, так сказать, бизнес. Он покупал на аукционах брошенные контейнеры.

– Что за контейнеры? – напряженно перебиваю я.

– Что-то типа кладовок. В Америке можно снять контейнер и хранить там всякую всячину. Некоторые контейнеры оказываются невостребованными – их хозяева либо умерли, либо попросту забили хуй. Такие контейнеры вскрывают, делают фото и выкладывают на аукцион. Тот, кто выигрывает, должен приехать и полностью освободить контейнер, чтобы его могли сдать в аренду кому-то другому. Все найденные вещи оставляешь себе. Часто в таких контейнерах встречается хлам, который остается только выбросить, но некоторые вещи можно продать и неплохо заработать.

Этот парень попросил меня помочь разобрать один из контейнеров, пообещал заплатить. Мы тогда нашли много картин и каталогов. Наверное, какая-то галерея или выставка свезла все туда, а потом почему-то решила не забирать. И тогда я понял, что на этом можно зарабатывать получше, чем на ранчо. Попросился в долю – мог и один, но вдвоем сподручнее. Так мы стали работать с ним вдвоем, параллельно ведя канал на Ютубе с распаковками. От рекламы был дополнительный доход.

В одном из видео мы проанонсировали, что выиграли контейнер с кучей черных мешков, прикрепили фото с аукциона. Так сказать, решили подогреть интерес аудитории, чтобы подписались и не пропустили следующее видео. Только вот когда мы приехали разбирать контейнер, нашли такое, что нельзя было включать в видео.

Артур делает мучительную паузу.

– Что там было? – не выдерживает Элла.

– Много разного. Десятки банковских карт, машинка для подделки этих самых карт, куча телефонов, деньги, оружие, наркотики… В общем, мы поняли, что контейнер принадлежал серьезным людям. Надо было оставить его к чертям, но мы позарились на деньги.

В общем, мы забрали все себе, а для видео упаковали в мешки хлам из другого контейнера, который еще не засветили в соцсетях. Мы не могли показать аудитории нашу реальную находку. Вот только настоящие владельцы контейнера увидели наш ролик и свели одно к одному. Они вышли на нас не сразу, прошло где-то полтора месяца. Мы успели изрядно потратить деньги, продали на черном рынке оружие.

Как только все разрешилось с той бандой, из-за которой я оказался в программе по защите свидетелей, я слился и рванул в Австралию. Надеялся там скрыться.

– А тот второй парень? – тихо спрашиваю я.

– Он уехал в Сиэтл. И первое время все шло хорошо, я даже перестал оглядываться и видеть в каждом встречном угрозу, пока он не связался со мной. Его нашли и стали трясти деньги. Мы должны были как-то разрешить ситуацию, но уже на следующий день он перестал выходить на связь. Я до сих пор не знаю, что с ним, жив ли он? Но одно я понимал точно – если на него надавили, то он сдал, что я рванул в Австралию. И тогда я вернулся к отцу, а потом оказался здесь. Думал, что нашел удачное место, чтобы затеряться. Но не вышло. Меня кто-то запугивает. И то, что убили соседа вместо меня – не случайность. Мне хотели показать, что станет, если я не верну деньги.

– С тобой кто-то связывался?

– Да. Я должен выбраться отсюда, чтобы отдать им то, что у меня осталось. Если я буду «хорошо себя вести», то смогу отдавать им долг по частям, но за каждую просрочку меня будут ставить на счетчик. Пока я не вернул им ни цента, все наличные в банковской ячейке. И они меня поторапливают. В крайнем случае убьют.

Мне нужно время, чтобы переварить информацию. Я думала, что угроза связана с той бандой, из-за которой Артур был вынужден изменить внешность и уехать работать на ранчо. Но то, что он рассказал… Черт, в голове не укладывается.

– Почему ты не рассказал об этом отцу? – задает резонный вопрос Элла.

Артур равнодушно пожимает плечами и какое-то время молчит. Когда девушка настойчиво повторяет вопрос, он отзывается:

– Чтобы потом всю жизнь выслушивать, какой я дерьмо-сын? Я могу сам разобраться, мне нужно только выбраться отсюда. Я до последнего не хотел втягивать в это отца, но…

Он закрывает лицо руками, когда по щеке скромно стекает слезинка. Мне нисколько его не жаль.

– Не ты, значит, я расскажу твоему отцу об этом. В конце концов именно за этим он меня сюда отправил. Разбирайтесь дальше сами, я свою часть работы выполнила. – Я поворачиваюсь к Элле: – Пойдем за кофе? Потом поднимемся, и я свяжусь с Романом Александровичем.

Девушка кивает и ободряюще, хоть и вымученно, улыбается мне. Наконец-то этот кошмар закончится. Я потребую с начальника гонорар с большим количеством нулей после такой командировки. А потом пускай ищет другую дуру на мое место. Я не намерена сотрудничать с этим самодуром.

Когда мы спускаемся на первый этаж, застаем Глеба, не подпускающего к лестнице Екатерину и Татьяну из банно-термального комплекса.

– Глеб, да что здесь происходит? – всплескивает руками одна из женщин. Я не могу вспомнить, кто из них кто. – Если мы сейчас все не поменяем, богатенькие отпрыски пожалуются и…

Парень их перебивает:

– Никто не пожалуется, пожалуйста, покиньте помещение.

Мы проходим мимо них прямо в кухню. Элла достает чашки из шкафчика, а я лезу за кофе и сахаром.

– Что они здесь делают? – спрашиваю я.