– Говорила, – киваю я.

– Тогда все понятно, она что-то вспомнила, и это спровоцировало приступ. Ее родители смогут приехать за ней только через неделю, поэтому пока она проходит лечение здесь. И думает, что это мы ее насильно держим, а не ее родители перенесли поездку. Мы ей не говорим правду, чтобы это не травмировало бедную девочку. Она так ждет родителей и того, что ее отвезут в рехаб.

– Она сможет когда-нибудь полностью избавиться от зависимости?

Медсестра пожимает плечами:

– Кто знает… Если постарается, то все возможно. По крайней мере у нее есть семья и деньги, которые ей дают возможность поправиться. Не у всех есть такие блага.

Я молча наблюдаю, как санитары подметают пол, щеткой размазывая овсянку и джем по паркету.

– Кстати, к тебе посетитель, – более жизнерадостным тоном говорит медсестра.

Я оживляюсь. Кто? Артур? Ян? Элла?

Глава 17

Когда медсестра провожает меня до палаты, я замечаю у двери инструктора по лыжам. Мужчина мнется с пачкой печенья, явно нервничая.

– А вот и твой посетитель, – медсестра участливо кладет руку мне на плечо. – Вы пока общайтесь, а я схожу на кухню закажу для тебя завтрак.

А я-то ждала Артура или Эллу. Яна, почему-то, в последнюю очередь.

Я нерешительно останавливаюсь, раздумывая – пригласить его внутрь или поговорить в коридоре? Выбираю первый вариант, чтобы не мешаться медперсоналу.

Захожу в палату и сажусь в кресло, приглашая взглядом мужчину занять второе. Он опускается так грузно, будто вчерашнее его очень сильно тяготит.

– Это к чаю, – педагог протягивает печенье с апельсиновым конфитюром.

– Спасибо, – киваю я и сразу открываю упаковку, положив ее на середину столика. – Угощайтесь.

Инструктор выдавливает подобие улыбки. Шумно выдохнув, он произносит:

– Я хотел извиниться за то, что произошло на спуске. Я не должен был оставлять тебя одну. Мне следовало помочь тебе спуститься и лично сопроводить вниз к остальным.

– Вы извиняетесь, потому что боитесь? – догадываюсь я. – Думаете, я расскажу родителям, и вам влетит?

Мужчина виновато тупит взгляд. Интересно, он уже получил втык от начальства или испугался выговора и пришел просить прощения по собственному желанию? Впрочем, какая разница, мне все равно некому пожаловаться, чтобы меня защитили. Романа Александровича заинтересует это в последнюю очередь, его волнует исключительно сын.

Я вспоминаю, как папа на прощание промямлил что-то похожее на «если что – звони». Но это явно не тот случай, когда стоит раскрывать родителям всю правду о моей командировке.

– Расслабьтесь, – отмахиваюсь я, – никому я на вас не пожалуюсь.

На самом деле мне просто не хочется возиться еще и с этим. У меня других забот хватает.

Инструктор заметно повеселел после моих слов. Он широко улыбается:

– Я рад, что мы друг друга поняли! И, Мила, раз на то пошло, может, тогда договоримся еще об одной вещи?

Я хмурюсь:

– Какой?

– Ты же сама понимаешь, что к занятиям по лыжам не подготовлена. Давай ты выберешь что-то другое?

– Но перевыбирать нельзя.

– В качестве исключения – можно. Только лучше выбрать что-то менее травмоопасное для тебя. Например, если ты не умеешь плавать, то в бассейн лучше не идти.

Понятно. Университет просто хочет замять инцидент. Впрочем, мне это только на руку. На лыжи я больше точно не вернусь.

– Наверное, я запишусь на ОФП, – пожимаю плечами я. Буду ходить вместе с Яном. Для меня сейчас это наилучший вариант. Осваивать новый вид спорта со второкурсниками – плохая идея, после вчерашнего я это поняла. Будь у меня побольше времени – тогда можно было бы попробовать. А так… я скоро уеду, зачем лишний раз напрягаться, если это все равно не поможет в моей работе.

– Отличный выбор, – одобряет препод. Еще бы, избавился от проблемной студентки. – Тогда выздоравливай, не буду тебе мешать.

Мужчина торопливо встает. Его визит вежливости был точно не по доброте душевной. Что ж, надеюсь, мне не влетит от начальника, что я не буду таскаться за Артуром на гору смерти. Как-нибудь без меня. Роман Александрович сам дал мне наставление не геройствовать, вот я и не геройствую.

Когда мне приносят завтрак – точно такой же, какой подали в рекреации – я съедаю его с неохотой, скорее из вежливости, чем от большого аппетита. Да и горло болит, ничего не хочется. Мне было бы неудобно возвращать медсестре полный поднос. Она так хлопочет о своих пациентах, я никогда не сталкивалась с таким отношением и отзывчивостью в больнице.

После обхода и еще одного замера температуры, врач радует меня новостью, что послезавтра меня уже могут выписать. Мне нужно будет только не забывать принимать выписанные лекарства и приходить на процедуры орошения горла минеральной водой, гидро-вакуумную терапию небных миндалин и гипокситерапию.

Врач замечает, как я морщусь, когда слышу о гидро-вакуумной терапии миндалин.

– Мила, у нас современное оборудование и самый виртуозный ЛОР, ты не будешь испытывать сильный дискомфорт от процедуры. К тому же тебе эта терапия очень поможет, ты же не хочешь бегать на промывание миндалин каждые две недели? А со здешними низкими температурами так и будет – легкое переохлаждение и ты снова наш пациент. Трехнедельная терапия сделает тебя более устойчивой к здешнему климату.

– Трехнедельная?! – вырывается у меня. За что мне такие страдания? Ладно орошение, но когда лезут к моим гландам…

– Мила, придется потерпеть. Когда ты увидишь результат, еще спасибо скажешь, а в следующем году сама попросишься повторить лечебную терапию.

– А что вы третьим назвали? Гипсотерапия?

Врач добродушно смеется:

– Да-да, загипсуем твои миндалины, чтоб холодный воздух на них не попадал. Гипокситерапия по-другому называется «Горный воздух». Это такой метод лечения, когда поочередно вдыхаешь обычный воздух и воздух, обедненный кислородом. Несколько минут вдыхаешь один, несколько минут – другой. Твой организм запустит резервные восстановительные механизмы из-за искусственно созданной нехватки кислорода. Грубо говоря, организм самостоятельно бросит силы на восстановление здоровья.

– Поняла, спасибо.

Обед мне снова приносят в палату. Боятся, что не все осколки в рекреации убраны. Но завтра я смогу вернуться туда и насладиться умиротворением.

Когда медсестра уносит поднос, в дверном проеме появляется Элла.

– К тебе можно? – уточняет девушка.

– Входи, – я не могу сдержать улыбки. Наконец-то появилась возможность с кем-то поговорить, а не переключать каналы. Свой смартфон я оставила в шале, чтобы не потерять его на лыжах. Раз уж Элла – первая, кто решил меня навестить, попрошу ее принести мне его в следующий раз.

– Я принесла гранатовый сок, – девушка ставит стеклянную литровую бутылку на прикроватную тумбочку и садится на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, ничего серьезного.

– Когда я узнала, что двое студентов потерялись во время спуска, почему-то сразу подумала на тебя. Как тебе удалось затащить с собой в компанию Артура?

Я пересказываю соседке вчерашние события и упоминаю о сегодняшнем завтраке с Кристиной. Элла слушает меня, не перебивая, только ее брови то хмурятся, то разглаживаются. Единственное, что я упускаю в своем рассказе, так это момент с поцелуем. Я в принципе не уточняю, что мы с Дьяконовым залезли в один спальный мешок. Ни к чему эти подробности. Вероятно, Элла меня только осудит за него.

– Хорошо, что все обошлось, но больше не занимайся экстримом. Артур того не стоит. А насчет Крис… – девушка отводит глаза и мрачнеет. – Я навещала ее вчера вечером, еще до того, как вас с Дьяконовым привезли. В начале разговора что-то триггернуло ее, и она забилась в истерике, начала оскорблять меня. В общем, ты справилась лучше меня и узнала, что хотела, без моей помощи. Я думала, что она по старой дружбе пойдет со мной на контакт, станет откровенничать. Но Кристина смотрела на меня взглядом дикого волчонка. Ее состояние…