Так они оказались в пещере.

Парень присел рядом на спальник и занес руку, чтобы обнять рыдающую девушку. Ладонь нерешительно зависла в паре сантиметров от острых выпирающих лопаток Риги. Ильдар никогда не умел успокаивать плачущих женщин. Он боялся их слез с детских лет. Перед глазами всегда всплывала сцена из детства.

Ему было всего семь, Тимуру – шесть. Мира была совсем малышкой, ей едва исполнилось два года. Девочка топала крошеными ножками, пытаясь сыграть в догонялки вместе с ними. Запнувшись, она упала. Ничего серьезного, как все дети. Но, как и любой другой ребенок ее возраста, она начала рыдать. Так громко и с таким упоением, что в один момент ее губы посинели. Ильдар не мог выкинуть из памяти сковавший его страх, когда Мира начала задыхаться. С тех пор, слыша женский плач, в ушах парня стоял призрачный звук сирены скорой помощи.

Ильдар легонько коснулся содрогающейся спины девушки:

– Он найдется. Может, уже нашелся.

Связь в лесу ловила только местами, а в пещере вообще не было сигнала. Последний раз парень созванивался с Тимуром полтора часа назад, с того времени так и не удалось поймать сигнал.

– Я не из-за Мирона… – выдавила Рига сквозь рыдания.

– А из-за чего?

Девушка шмыгнула носом и стиснула зубы, пытаясь подавить слезы. Помолчав пару минут, она ответила:

– Из-за семьи. Из-за младших. Ты же все знаешь, да? Тебе рассказывали.

Ильдар кивнул. Он не был близок с подругами Миры, но знал достаточно из рассказов Тимура и его родителей.

– Ты переживаешь, как они без тебя? – мягко уточнил парень.

Рига мотнула головой. Помолчав еще какое-то время, она едва слышно проговорила:

– Я боюсь. Но не за них.

– Тогда за кого? Извини, если допытываюсь. Мы можем не говорить об этом, если не хочешь.

Девушка кинула взгляд в дождевую стену. Ей казалось, будто в этот момент они одни в этом мире. И ее прорвало.

– Я боюсь признаться самой себе, что больше не хочу тянуть эту лямку. Из-за своей семьи я не могу нормально жить. Я постоянно думаю о матери, о младших. Я устала заботиться о детях, которых даже не рожала. Но не могу этого не делать, чувствую себя обязанной! Раньше я представляла, что после восемнадцати оформлю опеку над младшими, воспитаю из них людей. Но какая мне сейчас опека? Мне самой пока жить негде, куда я приведу детей? На что я буду их содержать? Я не смогу одновременно учиться, работать и воспитывать младших! Я не справлюсь. И… не хочу этого. Я осознала это только тогда, когда стала совершеннолетней. У меня, наконец, появилась возможность что-то сделать, но я просто не хочу. Я готова опустить руки, перестать бороться за существование этой семьи и отдать ее на суд опеке. Я столько лет пыталась дать младшим семью, но лишь создавала иллюзию. Это очень эгоистично, если я хочу сдать младших в детский дом? А лучше ли там? Без семьи, без мамы. Они будут одни друг у друга. Их даже никто не захочет взять в семью, потому что братьев и сестер разлучать нельзя, а такую ораву мало кто захочет забрать. Хорошо хоть это правило действует и на сам детский дом – если их туда заберут, то должны поместить в одно учреждение, а не раскидать по разным.

Ильдару приходилось решать достаточно проблем. И семейных, и деловых. Но с такой ситуацией, как у Риги, он и близко не сталкивался. Что он мог посоветовать? Можно ли было найти абсолютно верное решение?

– Ты сделала все, что могла. Ты не эгоистка. Предоставь во всем разобраться опеке. Как они решат – так и будет. Они действуют в интересах детей, значит, сделают так, как будет лучше младшим. Ты всю жизнь думала о них, пора бы подумать и о себе. Черт, это прозвучало слишком банально. Я не мастер поддерживать и раздавать советы, извини.

Девушка отрывисто кивнула и встала, скинув со спины руку Ильдара. Ругая себя за слабость и то, что дала волю эмоциям, она вышла из пещеры и подставила под дождь разгоряченное от слез лицо. Рига была благодарна, что парень не стал ей мешать и насильно заводить обратно в их убежище.

Смартфон в кармане завибрировал. Девушка выхватила его и уставилась на сообщение, которому удалось найти дорогу и прорваться через то и дело терявшуюся сеть.

Илона

Мирона нашли, сейчас с ним работают медики и психолог. Он в норме, только комары покусали. Злится, что не нашел медведя. Вы где?

Вода залила экран, не давая Риге написать ответ. Сенсор неадекватно реагировал, то выкидывая ее из мессенджера, то открывая другое приложение. Плюнув, девушка вернулась в пещеру и сияющими от облегчения глазами посмотрела на Ильдара. Его силуэт едва угадывался в темноте – огонь развести так и не получилась.

– Мирон нашелся и уже в безопасности! Как только дождь закончится, можем возвращаться. Тебе помочь с костром?

– Отличные новости. Садись рядом, будем разбираться с огнем. Мы застряли здесь до утра, нет смысла идти в ночь, даже если дождь стихнет.

***

Ильдар и Рига вернулись только к полудню следующего дня. Грязными, уставшими, проведшими всю ночь без сна. Выбраться из леса оказалось сложнее, чем они предполагали. Несколько раз заплутав, им все-таки удалось выйти к деревне, а там уже и добраться до базы.

– Где мальчик и его семья? – первым делом спросил Ильдар.

Тимур успокоил друга и бизнес-партнера:

– Мы отправили их домой. У них нет к нам никаких претензий, а мы в свою очередь не сдали полиции, что родители не умеют следить за своими детьми. Перед интервью Илона им пригрозила, и они даже хорошо отозвались о нас.

– Интервью? – нахмурился парень, проследив взглядом за Ригой. В ту вцепились Илона и Мира, заботливо квохча и наперебой предлагая свою помощь.

– Для новостного канала. Думал, журналисты оставят без внимания инцидент с потерявшимся ребенком? Они приехали раньше спасателей. Нас уже дважды показали в теленовостях.

Ильдар потер переносицу. Ему очень хотелось пришибить Тимура за его жизнерадостность. Им не нужен был такой громкий инцидент всего через неделю после открытия. Был риск потерять гостей с детьми. А их доля была внушительной.

– Как в целом обстоят дела? Никто не съехал раньше времени? Брони не отменяют?

– Наоборот, процент брони только возрос. Незначительно, но все же. Черный пиар – тоже пиар!

Ильдар не был в этом так уверен. Не было никакой гарантии, что журналюги не раздули бы эту историю, приправив для красочности несуществующими деталями. Но прежде всего ему нужно было привести себя в порядок. Заниматься делами в потрепанном виде было просто несерьезно. Он даже задумался, не одолжить ли у Илоны энергетик.

Тимур положил руку ему на плечо и, словно читая мысли друга, доверительно произнес:

– Если честно, выглядишь ты отвратительно. Как отшельник, случайно забредший на кусок цивилизации. Без обид, но тебе бы в душ. О делах можешь не беспокоиться, я ими занимаюсь и, смею заметить, без косяков. Так что давай, иди делай из себя человека. Вечером посидим с родителями и девчонками – отказы не принимаются. Папа уже маринует мясо.

***

Рига проспала до самого вечера, захлопнув дверь в комнату прямо перед носом любопытных подруг. К удивлению девушки, больше всего расспросов было от Миры. Она буквально закидала подругу вопросами, которые сводились к одному – в какие приключения она так смачно вляпалась? Причем в прямом смысле.

Аромат шашлыка, наполнивший комнату через открытое окно, заставил Ригу проснуться и почувствовать спазмы в желудке. Последний раз она ела ночью в пещере. Получившееся у Ильдара блюдо нельзя было назвать не то, что шедевром кулинарии, а вообще чем-то съедобным. Сверху рисовая каша с курицей осталась холодной и склизкой, а снизу так подгорела, что вполне могла сойти за уголь. Впрочем, чего стоило ожидать от каши в консервной банке?

Потянувшись в кровати и приняв позу морской звезды, Рига позволила себе понежиться еще несколько минут. После бессонной ночи в пещере даже раскладушка бы казалась королевским ложем, а что уж говорить об огромной кровати с ортопедическим матрацем. Всего несколько часов сна расслабили уставшие мышцы и взбодрили девушку.