В свои тринадцать Рига поняла, что если органы опеки что-то не устроило бы в их семье, то маму могли лишить родительских прав, а детей сослать в детский дом. Конечно, сперва попробовали пристроить их отцам или бабушкам-дедушкам, но для начала попробовали бы их найти!

С матерью жилось не сладко, но зато правила их уклада и быта были понятны Риге. А вот в детский дом отправляться не хотелось. Поэтому с седьмого класса Рига взвалила на себя ответственность за то, чтобы создать перед органами опеки образ благополучной многодетной семьи с матерью-одиночкой (хахали, периодически задерживающиеся на несколько месяцев, не считались). И до сих пор ей удавалось обвести опеку вокруг пальца.

Ее девиз по жизни: «Усраться, но не сдаться».

– Что там с твоим свиданием? Я весь вечер пыталась вытянуть из тебя подробности! – поинтересовалась Мира.

Илона пожала плечами и поправила бархатный бордовый топ, чтобы выгоднее оголить плечи:

– Рига тогда была в оффлайне. А такое нужно обсуждать втроем.

– А когда она вышла в онлайн после смены? – апеллировала Мира, смахивая с длинного рукава-фонарика какую-то мушку. На ее цветастое платье постоянно слеталась всякая живность, ошибочно принимая девушку за аппетитную клумбу.

– Тогда я решила, что лучше рассказать все при личной встрече, – ловко оправдалась Илона. Рига, сидевшая рядом, легко пихнула ее в бок. – Ай, ну ладно-ладно, рассказываю! В общем, как вы помните, позвал он меня в парк аттракционов. Я-то думала, мы будем кататься, оделась соответствующе – шорты, топ, босоножки на плоской подошве. И как вы думаете, что этот идиот сказал при встрече? «А почему ты не в платье, ты же ко мне на свидание пришла!». Я ответила, мол, хочу покататься на лошадке на карусели. И он…

Девушки заметили, как подруга начала закипать.

– Только не говори, что он предложил прокатить тебя верхом на себе, – сочувственно скривилась Мира.

– Именно! – негодующе воскликнула Илона. – Затем он начал шутить, что меня потеряли в Средиземье, а потом, что мне больше подходит имя Пенелопа, как из того фильма, где на девушку наложили заклятие и приделали поросячий пятачок вместо носа. И это были не добрые шутки, а издевательские насмешки.

Мира и Рига переглянулись, издав вздох разочарования. Парни бывали так жестоки.

Рига познакомилась с Илоной в детском саду, когда им было года по четыре. У крохотной Илоны был до ужаса курносый маленький носик, вздернутый как пятачок у поросенка. Над ней все смеялись и подшучивали. Когда на прогулке воспитательница ставила их в пары, то Илона оказалась рядом с Ригой. Девочка не захотела уподобиться своим сверстникам, поэтому решила выразить неприязнь к смешной девочке иначе – она сжала ее ладошку сильно-сильно крепко-крепко как только могла. Но Илона будто даже не заметила этого.

А потом они стали неразлучными подругами.

В начальной школе к их паре присоединились Мира. Правда, и в этом случае без взаимной неприязни не обошлось. Подругам с первых дней в школе не понравилась заучка с кривыми зубами в разные стороны и огромным бантом больше ее головы, который постоянно маячил перед малышкой Илоной, закрывая ей обзор доски. А поскольку она наотрез отказалась садиться на первую парту без Риги, то девочка даже не могла пожаловаться на это учительнице, иначе бы ее быстро пересадили со второй парты поближе. И не исключено, что к этой самой противной Мире.

И только в третьем классе, когда Илона слегла с воспалением легких на длительный больничный (как и добрая треть класса), Рига и Мира нашли общий язык. Сперва это были робкие разговоры об уроках и домашнем задании, а потом начала крепнуть неожиданная для девочек дружба.

Илона, вернувшаяся в школу через два месяца, вспылила и обозвала Ригу предательницей, но уже через два урока как ни в чем не бывало влезла в разговор девочек. И после этого зародилось трио, крепкой дружбе которого могла позавидовать любая компания.

– Надеюсь, ты сразу ушла от этого придурка? – подперла щеку кулаком Рига, попутно сдувая темную прядку волнистых волос. Она знала, что непослушные локоны и вся ее внешность в целом досталась ей от отца. Она его не видела, потому что мама удалила и выкинула все их совместные фото, но учитывая, что ни на мать, ни на ее родню девушка не похожа от слова совсем, то не трудно догадаться, кому она обязана своей неказистостью. Пожалуй, ей нравились в себе только ясные большие голубые глаза и густые пушистые ресницы с изящным изгибом.

Илона едко фыркнула прямо в коктейльную трубочку, из-за чего сок в стакане запузырился и несколько раз задорно пукнул.

– Я нацепила милую улыбку и ворковала с ним всю нашу непродолжительную прогулку по парку, – девушка самодовольно улыбнулась, подруги уже догадывались, какая участь постигла несчастного: – Обосрала его прыщи на лбу, волосы, торчащие из носа как два унитазных ершика… Потом переключилась на то, как стремно он заправил футболку в джинсы, будто он старый дед. Посмеялась над его доисторическим смартфоном – он выглядел так, будто его передают из поколения к поколению. И напоследок потащила его прокатиться на «Биороботе».

– Это там, где клешни поднимают тебя на высоту, а потом тебя начинают бешено раскручивать? – с веселым смешком уточнила Мира, подавшись вперед.

– Ага, – подтвердила Илона. – Тридцать оборотов в минуту, а кажется, будто тебя засунули в барабан стиральной машинки. Этот идиот кричал как свинья на убое. Вы бы слышали эти вопли: «Остановите! Меня сейчас вырвет! Я больше никогда сюда не пойду!».

Подруги захохотали, представив себе эту картину. Илона всегда была изобретательна по части мести. Точнее, она не столько мстила, сколько платила той же монетой своим обидчикам. «Оскорбил меня? Я обосру тебя в ответ», – такой жизненной концепции придерживалась девушка. Этой тактике защиты научили ее старший братья.

Когда Илона – долгожданная принцесса – появилась на свет, один ее старший брат заканчивал девятый класс, другой – шестой. С первого дня своей жизни девочка была окружена любовью, заботой и защитой. Именно братья научили ее давать сдачу – как физически, так и словесно. Им даже не приходилось заступаться за сестру, она сама могла за себя постоять.

– Мы не всегда можем быть рядом с тобой, – как-то сказал самый старший брат, уча девочку справляться со шкодливыми шнурками, –поэтому ты должна уметь давать отпор здесь и сейчас.

– А если это девочка?– крошка Илона направила задумчивый взгляд в потолок. –Я могу ее ударить, если она обзывается?

– Нет, бить не надо. Запомни, Илона, бей только тогда, когда к тебе полезли драться. Не начинай сама драку. Если тебя обзывают – начинай обзывать в ответ. Дразнят? Тоже начинай дразнить. Найди в своем обидчике что-то такое, что можно высмеять, и начинай вести себя также. Если тебя кто-то доведет до слез – доведи его в ответ. Пусть обидчик почувствует, что это не так уж и приятно, когда дразнят.

Илона научилась не принимать обидные слова и шутки близко к сердцу, а воспринимать как призыв к бою. Иногда она перегибала, но в целом не заходила за рамки.

– Правда, для этого мне пришлось потратить деньги ему на билет, но оно того стоило, - закончила Илона.

Когда официант принес огромное полотно пиццы, обильно политую желтовато-оранжевым густым соусом с вкраплениями икры, девушки дружно схватились за корочки, подтягивая к себе по куску. Илона ножом подцепила тянущуюся моцареллу, которая не хотела отделять кусок, и как самурай резанула ее.

– Фуфстфуется ыбка, – пробубнела Илона с набитым ртом. Через минуту она пояснила: – Чувствуется рыбка. Такой легкий душок на послевкусии. Но прикольно.

– И остро, – добавила Рига, потянувшись за кувшином с мохито. По просьбе Илоны мяты в нем было, пожалуй, даже больше, чем льда.

Минут через десять, когда большая часть пиццы была успешно поглощена, Илона откинулась на спинку стула и хитро перевела взгляд с Риги на Миру.