Вполне возможно, что одинаковые условия жизни, присущие всем пастушеским народам, могли побудить предков древних евреев к таким передвижениям, в результате которых они могли оказаться и в Месопотамии, и в Сирии, и в Египте. Однако, помимо Библии, длительное пребывание древнееврейских племен в этих странах не подтверждается ничем. Скорее всего в указанных районах создавались сезонные стоянки. Присутствие же этих племен в Палестине документируется лишь с XIII в. до н. э.

Одержав победу над ливийцами, Мернептах воздвиг в Фивах гранитную стелу с надписью, увековечившей память о войнах, которые он вел как на западе, так и в Азии. В надписи, например, сообщается, что фараон захватил Гезер и Аскалон, а также разгромил Израиль. Это самое раннее и единственное в египетских текстах упоминание об Израиле. А ведь если верить Библии, не только Авраам (Быт. 12, 9 —18), но и Иосиф (там же, 39), и весь род Иакова находились в Египте (там же, 11, 6), где после возвышения Иосифа они стали подвергаться жесточайшему гнету. Древних евреев спас Моисей (Исх.), который вывел их на Синайский полуостров. Позднее Иисус Навин перешел с ними Иордан, и они заняли «землю обетованную», страну Ханаан. О всех этих событиях в египетской традиции нет никаких сведений.

Однако находка стелы Мернептаха частью исследователей была принята за подтверждение достоверности библейского предания о существовании «всего Израиля», состоявшего из 12 «колен», объединенных общностью религии, верой в единого бога Яхве. На этой основе сложилась теория об «израильской амфиктионии», культовой организации типа древнегреческой или древнеримской, существовавшей задолго до создания государства. Этой организации приписывались также политические функции, особенно в период завоевания Ханаана древнееврейскими племенами. Между тем древнейший фрагмент Библии, Песнь Деборы (Суд. 5), возникший, по-видимому, в XII в. до н. э., называет только 10 израильских племен. Из другого фрагмента следует, что Иордан перешел только «дом Иосифа», осевший в районе Гилгала (Суд. 1–2). Имеются данные о переходе некоторых племен с запада в Заиорданье (И. Нав. 15, 6) и из пустыни Негев в Палестину (Хрон. 7). Еще одна традиция сообщает о шести племенах, происходивших от Иакова и живших до пребывания в Египте в Палестине (Быт. 26).

Как ни противоречивы эти сообщения, они говорят о том, что заселение израильскими племенами Палестины длилось, по-видимому, несколько столетий и осуществлялось не менее чем двумя этапами. Первый представлял собой мирное просачивание, второй в какой-то мере был связан с завоеванием. Между обоими этапами, по всей вероятности, был длительный перерыв. Приведенные примеры позволяют утверждать, что древнееврейские племена в то время не составляли единства; каждое действовало самостоятельно. При этом вполне возможно, что переход к оседлости «дома Иосифа» каким-то образом облегчил проникновение остальных племен. Очень может быть, что племена, пользовавшиеся пастбищами ханаанеев, в результате увеличения численности населения стали увеличивать свои богатства с помощью оружия. На рубеже XIII и XII вв. немало ханаанейских городов стало добычей новых поселенцев. Так, Лахиш был захвачен иудеями. В других ханаанейских городах поселились представители иных древнееврейских племен. Об этом неоспоримо свидетельствует археологический материал, поскольку пришельцы находились на более низком уровне развития, чем ханаанейские племена, и их материальная культура была более примитивна. Часть городов^[43], однако, сохранилась в виде ханаанейских анклавов и в таком виде вошла в состав Израильской монархии, что, без сомнения, наложило свой отпечаток на развитие государства и общества.

Противоречивость литературной традиции, вероятно, отражает реальные этноплеменные различия. Создание государственной организации, безусловно, сплотило между собой древнееврейские и ханаанейские племена, но стереть присущие каждой из этих племенных групп своеобразные черты было невозможно. Это легко продемонстрировать на примере древнееврейского языка, в котором в результате различных наслоений возникли грамматически разнородные элементы, поскольку на ханаанейский языковой субстрат наложились элементы различных диалектов древнееврейского языка. При этом известно, что диалекты племен, которые пришли в Палестину через Заиорданье, отличались от тех диалектов, которые несли с собой пришельцы с юга. Кроме того, и ханаанен не представляли собой некой культурно-этнической общности. Сами древние евреи считали одну их часть своими родичами (моавитян, эдомитян и аммонитян), а других (финикийцев и ханаанеев — жителей Палестины) трактовали как чужих.

Не менее сложным представляется и возникновение древнееврейской письменности. Ее непосредственным предшественником было ханаанейское письмо, развивавшееся по меньшей мере с 1700 г. до н. э. Надписи, обнаруженные в юго-западной части Синайского полуострова, свидетельствуют о том, что в этом регионе ханаанейское письмо было широко распространено уже в середине II тысячелетия до н. э. Интересно, что в то же самое время развивалась еще одна письменность, имевшая характер алфавитного письма. Следы ее обнаружены в Бпбле. Расшифровка этой письменности, возможно, даст новый материал для решения вопроса о происхождении древнееврейской письменности. Вместе с ханаанейской письменностью древнееврейские племена переняли и писчий материал — камень, металл, дерево, керамические черепки, кожу, папирус^[44]. Восприняли они и некоторые идеи ханаанеев.

Происхождение древнееврейской культуры так же сложно, как и процесс консолидации ее носителей, процесс, который в конце XI в. до н. э. привел к созданию ими собственного государства. Это заняло около двухсот лет, на протяжении которых отдельные племена перешли от присваивающего хозяйства к производящему.

Перемены коснулись не только знаний и навыков древнееврейских племен, но и их верований. Наряду с собственным богом — Яхве, а также, видимо, и другими богами, почитавшимися по крайней мере определенной частью древнееврейских племен^{101}, были восприняты местные, ханаанейские культы. В результате уже в догосударственный период оформился некий религиозный синкретизм, окончательно развившийся во времена монархии и основанный на сосуществовании собственных древнееврейских верований и ханаанейской религии. Некоторые элементы последней стали присущи древнееврейскому богу Яхве, которого в образе быка начали почитать в древних ханаанейских храмах.

В круг древнееврейских верований прочно вошли некоторые элементы ханаанейской мифологии, особенно много мифов, возникших в связи с аграрными культами^[45]. Их можно найти как в древнееврейской литературной традиции и фразеологии, так и в культовой практике^{102}. Одновременно началось постепенное развитие космогонических представлений, которые привели к созданию универсального божества, творца неба и земли. Этот процесс вел к отрицанию чужих богов и их культов.

Отдельные элементы верований наслаивались друг на друга постепенно, поскольку древнееврейский монотеизм, как и прочие религиозные системы, явился продуктом исторического развития. Вот почему мы не можем отделять развитие монотеизма от эволюции Израильского государства, оказавшего на него непосредственное влияние. Религиозная система была настолько тесно связана с государственной организацией, что даже ее идеология была заимствована из царской идеологии.

Первые проявления монотеизма относятся к тому времени, когда уже состоялся переход древнееврейских племен к оседлости. Ибо в тот период перемены внутри родо-племенной организации и сложные взаимоотношения с соседями вынудили эти племена объединиться. Отрезок времени от начала оседлого существования до вступления на трон первого царя традиционно называют «периодом судей», поскольку, согласно Библии, «судьи» в то время повелевали «всем Израилем». Однако, как показали новейшие исследования, понятие «весь Израиль» могло возникнуть не раньше, чем в царский период, когда, очевидно, уже существовали упоминавшиеся «12 колен», или, иными словами, уже произошел территориальный раздел Израильского царства^{103}. «Судьи» же, как явствует из анализа их обязанностей, были не чем иным, как вождями племен, союзов племен. Они принадлежали к аристократическим родам, в случае угрозы извне созывали ополчение, а в мирное время выполняли административно-культовые функции.