Вместе с холодом пришла пустота. Она не ранила меня, проливая кровь, не разрывала плоть. Она вытягивала саму жизнь. Медленно, но неумолимо моя жизненная сила утекала в остроухую пепельную тварь, прижимавшую меня к себе.

Я попыталась закричать — и не смогла. Воздух застрял в легких, не находя выхода. Пальцы онемели, разжались и безвольно повисли вдоль тела. Колени подогнулись, и если бы фэец не держал меня, я бы рухнула на землю.

Так вот как это — умирать.

Мысль пришла откуда-то издалека, сквозь ватную пелену, заволакивающую сознание. Я видела лицо Даэлина — искаженное, белое от ужаса. В его глазах плескалась боль.

— НЕТ!

Его крик доносился будто из глубокого колодца. Я слышала его, но уже не могла ответить. Мои ноги окончательно подкосились, и я повисла на руках убийцы, как тряпичная кукла.

«Прости, Орро. Пожалуйста, прости».

Пространство вокруг меня затопил ослепительный свет.

33. Каприада

Белесая пустота простиралась во все стороны, насколько хватало взгляда. Ни земли, ни неба, ни горизонта — только бесконечный, ослепительный свет, струящийся отовсюду и ниоткуда. Здесь не было ни холода, ни тепла, ни боли, ни страха. Только тишина — глубокая, первозданная, как в самом начале мира.

Я стояла посреди этого ослепительного света и не ощущала собственного тела. Мои руки были прозрачными, почти невесомыми. Сквозь них струилось то же самое сияние, что заполняло все вокруг.

— Авери.

Голос был тихим, звенящим, как серебряный колокольчик, задетый легким ветерком. Я обернулась.

Она стояла в шаге от меня. Девушка — нет, прекрасное создание, сотканное из чистого, первородного света. Ее кожа сияла мягким серебром, волосы струились водопадом белого пламени, а глаза — огромные, без зрачков, переливчатые, как перламутр, — смотрели на меня с какой-то древней печалью.

— Каприада, — прошептала я.

— Ты звала меня. Я пришла попрощаться.

— Попрощаться?

— На тебе моя печать, но ты не принадлежишь миру фэйри. Твой путь лежит дальше. Туда. — Она подняла руку, указывая куда-то за пределы пустоты. — Тебя ждет твой собственный мир мертвых.

Я покачала головой. Нет. Не так. Не сейчас!

— Прошу тебя… Помоги Даэлину. Он остался один в кругу врагов. Двор Пепла убьет его. Помоги ему!

Я понимала, что просить ее помочь Орро бесполезно — Каприаде уже не дотянуться до мира смертных, как это было раньше. Но Даэлин всего в шаге от него, прямо здесь, за невидимой сейчас гранью.

— Не могу, — с сожалением прошептала Каприада. — Фэйри перестали быть такими, какими их задумала Фэй. Они забыли ее заветы. Погрязли в алчности, в жажде власти, в бесконечных распрях. Потому я, не просто первая дочь, но вестница Фэй, ушла из нашего мира. И не вернусь до тех пор, пока это не изменится. И тебе, дитя, пора уходить.

— Но Даэлин… Орро…

Я прерывисто вздохнула. Глаза защипало бы от слез, если бы в этой реальности они существовали. Я подвела всех.

— Я могу позволить тебе увидеть Даэлина напоследок. Только его, дитя. Но Орро ты, быть может, увидишь после.

Из своего мира мертвых, надо полагать. Может, у меня выйдет стать кем-то вроде Эсбы? Да, я не проводила ритуал, но… Может, хотя бы получится приглядывать за ним сверху?

Я прикрыла глаза. С Даэлином мне и вовсе предстояло расстаться навеки — наши миры уже не пересечь.

Все это время я изо всех сил отрицала то, что чувствую к нему. И лишь сейчас, за мгновения до того, как окончательно его потерять, все осознала. Как минимум — то, что не хочу его терять.

— Хорошо, — сдавленно прошептала я.

Пространство перед нами дрогнуло, истончилось, и передо мной будто открылось окно, ведущее из самого сердца Источника на поляну.

Я увидела белые доспехи распростертых на земле стражей. Обескураженных фэйри Двора Пепла. Услышала их растерянные голоса.

— Почему не сработало?

— Источник не пробудился…

— Мы вытянули из нее душу. Это должно было сработать!

Я торжествовала. Да, моя смерть оказалась напрасной. Но хотя бы я сорвала все планы моим убийцам.

Даэлин воспользовался заминкой Двора Пепла, чтобы броситься ко мне. К моему безжизненному телу.

Я смотрела на себя со стороны — на посеревшую кожу, раскинутые руки и невидящий взгляд, обращенный к невидимому свету. Так странно видеть собственное тело пустым, бездушным, будто принадлежащем сломанной кукле.

Веланна сделала шаг к Даэлину, но он резко вскинул голову. Мука на его лице сменилась раскаленной ненавистью. Тени взвились вокруг него, как разбуженные дымчатые звери. Они не ждали приказа, не сплетались в послушные формы, а ярились вокруг, готовясь ужалить любого, кто подойдет слишком близко.

В подтверждение моих мыслей удар черной волны отбросил ближайших фэйри Пепла от Даэлина. Остальные нерешительно замерли.

Принц Теней вновь склонился надо мной. Его руки легли на мою грудь — там, где когда-то билось мое сердце. Пальцы Даэлина дрожали, касание было бережным, почти благоговейным. Тени продолжали клубиться за его спиной, но сам он, казалось, не замечал их.

— Авери, — прошептал он.

Я смотрела на него, гордого принца фэйри, а видела израненного и очень одинокого молодого мужчину, который годами пытался залатать дыру в своей вселенной, отдавая на это кусочки собственной души.

Его пальцы коснулись моего лица — бледного, холодного, мертвого. Провели по щеке, остановился на губах.

Даэлин наклонился еще ближе. Его губы коснулись моих. Из его рта вырвалась призрачная нить золотистого света. То же самое принц делал, вдыхая жизнь в Дымку. С той лишь разницей, что сейчас он не разрезал Ключом пространство, чтобы призвать энергию мира теней. Это бесполезно — как и сказала Каприада, тому миру я не принадлежу.

Но… тогда какой во всем этом смысл?

— Хм, — раздалось задумчивое за спиной.

Я стремительно обернулась к Каприаде.

— Что? Что он делает?

— Вдыхает в тебя жизнь, — с ноткой изумления сказала она.

— Но он уже пытался вернуть отца и сестер, и ему это не удалось.

Отец застрял между миром живых и миром мертвым, а сестры стали лишь тенями, воплощенными воспоминаниями о самих себе.

— Потому он отдает тебе всю свою душу. Без остатка.

— Нет, — хрипло прошептала я. — Прошу, останови это! Останови его!

Даэлин погибнет, а кто гарантирует, что оживу я? Нет, я не могла позволить ему так бездумно жертвовать собой!

Я рванулась вперед, пытаясь пробиться сквозь невидимую преграду, разделявшую наши миры. И, конечно, ничего не вышло.

— Каприада, прошу…

— Не могу, — со странной улыбкой сказала она. — И не стану.

Я опешила. Неужели все фэйри столь жестоки? Даже та, что звалась первородной, в ком текла полубожественная кровь?

— Я так долго ждала этого, Авери, — проронила Каприада.

— Ждала… чего?

Услышать ответ я не успела. Почувствовала, как пьянящая энергия жизни вливается в меня… и утягивает прочь с сияющего пространства.

* * *

С протестующим криком я вынырнула из пустоты. Воздух ворвался в легкие, обжигая. Я дышала и надышаться не могла.

Первое, что я увидела, — долгожданное для фэйри возрождение Источника.

Сначала это была лишь слабая, едва заметная пульсация света внутри него. А затем из расселины в земле ударил фонтан. Он ничуть не походил на тусклое, болезненное сияние, что теплилось здесь месяцами. Это была сама жизнь — ослепительная, бело-серебристая, как звездный свет. Воды источника взметнулись к небесам, разбрызгивая вокруг мириады искр.

Не я воскресила Источник. Даэлин.

Ведь ключ к пробуждению и возвращению Каприады — вовсе не кровь, не жертва и не душа смертной, отмеченной ее печатью. А жертва фэйри, совершенная ради… недостойных смертных. Искупление их вины.

— Даэлин…

Лишь теперь, мазнув ненавидящим взглядом по лицам торжествующих фэйри Двора Пепла, я увидела лежащего рядом со мной Принца Теней.