— И снова клановая магия словно откликнулась на мои мысли и эмоции. На то, что творилось у меня внутри. Создавая очередного ворона, я почувствовал, будто из меня вытягивают жизнь. Не силу. Не энергию. Нечто иное.

— Что же? — завороженная рассказом, спросила я.

— Как я понял позже, магия теней забрала частицу моей души. Это своеобразная плата за то, чтобы из мертвой энергии создать что-то по-настоящему живое. Об этом мне рассказал отец, когда я решил похвастаться своим первым настоящим фамильяром. Вороном, который оказался невероятно послушным и умным. Я был юн и наивен, и потому решил, что отца порадует мое творение.

— Чувствую, этого не произошло, — вздохнула я.

— Нет. Отец пришел в ярость. Кричал, какой же я глупец. Еще там было что-то о том, насколько глупо разбрасываться собственной душой. Ведь этим я укорачивал свой срок на земле. — Даэлин покачал головой. — Отец не понимал меня. И его гнев не охладил мой пыл. Зачем мне душа, которой предстоит столетиями томиться в этой каменной гробнице, именуемой дворцом? Душа, которую уже ничто не способно взволновать или удивить? Пресытившаяся бесконечными балами, фэйскими чудесами, иллюзиями, мимолетными связями…

Я нахмурилась. Пусть меня его «мимолетные связи» нисколько не касались, слышать подобное отчего-то было неприятно.

И все же… Даэлина можно понять. Он прожил десятки лет, отверженный собственной семьей. И статус наследного принца ни для него, ни для остальных почти ничего не значил. Его отец — Король Теней, могущественный фэйри, который, судя по всему, не собирался покидать свой трон и передавать бразды правления своему сыну.

Да и это правление — весьма условная вещь. Мир фэйри мал: каждому двору принадлежал один город, а то и вовсе один дворец.

Оттого Даэлин маялся от скуки. И вместе с тем пытался заполнить пустоту внутри.

Я поморщилась. Не слишком ли я увлеклась? Не напрасно ли додумываю мотивы принца и пытаюсь разглядеть в нем глубину, которой нет? Может, он ровно такой, каким и кажется со стороны — охотник за впечатлениями, вечно ищущий новую забаву… и женское внимание?

— После разговора с отцом я с удвоенной силой начал создавать воронов, вкладывая в них частицы своей души. — В голосе и в выражении лица Даэлина появилась новая нотка — этакая упрямая, даже злая решимость. — Материю для них я брал из мира теней. В один из дней отец вернулся из той же бреши, из которой я черпал энергию для своих созданий. Я ожидал новой порции гнева, но отец просто… наблюдал. Я не дрогнул. На его глазах создал большую хищную кошку. Пантеру. Хотел подарить ее на день рождения Делиане. Пантера понимала человеческую речь, потому что в ней была частица моей души, а с ней — и отголосок моего разума.

Я склонила голову набок. Кажется, начинаю догадываться, кто причастен к появлению тройки «темных принцесс» после их смерти. Тройки, потому что Веланну в видениях я не обнаружила.

— Кажется, именно тогда отец понял, что я — нечто большее, чем источник его извечного разочарования. Что у меня есть потенциал. — Даэлин ухмыльнулся. — Кроме того, отец оценил мое упрямство. И бесстрашие, порой доходящее до черты безумства. Пользуясь знаниями, полученными в мире теней, он начал меня обучать.

— Подозреваю, вовсе не тому, чтобы создавать ворон и пантер?

Он рассмеялся.

— Правильно подозреваешь. Нет, отец учил меня иному искусству. Тому, как укреплять нити между мирами живых и мертвых. Как вытягивать души с того света, не уходя туда.

Сбылась детская мечта Даэлина — он наконец получил желанное внимание отца. Но какой ценой? И шестое чувство, и видения, переданные Дымкой, подсказывали: немалой.

Чудовищной.

— Отец не мог забрать меня с собой в мир мертвых, как делал это с моими сестрами. Потому учил меня отсюда. Он… готовился к войне. Хотел напасть на Двор Терна, что граничил с нашими землями. Присвоить их себе. Ему давно не нравилось, как мал наш двор, и он хотел увеличить его за счет подданных другого двора. А следом за «терновниками» наверняка пришла бы очередь «туманников».

Я поежилась. Неужели Даэлин помогал отцу готовиться к этой войне? Сложись все иначе, Кэлен — первый фэйри, что пришел мне на помощь, стал бы рабом Двора Теней… Или погиб вовсе.

— Король Терна предупредить удар. Напал первым.

— Он и убил твоего отца? — тихо спросила я.

Даэлин покачал головой.

— Фэйри не убивают ни лезвием, ни голыми руками. Мы боимся прямого убийства соплеменника, чтобы не навлечь на себя проклятие Фэй. Король Терна заманил отца в ловушку. Магия Терна коварна… Отец не смог ей противостоять.

Он стиснул кулаки до побелевших костяшек. Лицо ожесточилось. Каким бы противоречивым Король Теней ни был, Даэлин искренне его любил. В конце концов, родителей не выбирают…

— Он не успел обучить меня как следует. Но я… я не мог его потерять! Не мог просто стоять и смотреть, как он умирает, опутанный терновым проклятием. Его душа ускользала в мир теней. Я попытался вернуть ее, вытянуть обратно. Применил чары, которым научил меня отец. Сделал все, на что только был способен. Вдохнул в него всю свою силу, но…

— Этого оказалось недостаточно, — тихо закончила я.

Даэлин с усилием кивнул. Медленно разжал кулаки.

— Мне не хватило опыта. Не хватило силы. Я вернул его… не полностью. Или и вовсе вернул не его.

У меня мурашки побежали по коже от этих слов. Впрочем, финал истории я уже знала. Хотя… финал ли?

— Отец изменился. И это была поистине чудовищная трансформация. На моих глазах из его тела вырвались десятки теней. Они напали на дворец — я перенес отца сюда, чтобы никто не помешал мне наложить на него чары. Лучше бы мне помешали. Лучше бы я никогда не владел подобным знанием. — Даэлин закрыл глаза. Взяв себя в руки, сухим тоном закончил: — Теперь мой отец тенью блуждает по земле и уничтожает всех фэйри, которые попадаются на его пути. Знаю, многие думают, что так одержимый властью Король Теней набирается могущества. Но нет. Это лишь позволяет ему существовать.

Все стало на свои места. То, о чем поведал мне Король Тумана, обрело иную, еще более трагическую окраску. Он был неправ насчет Даэлина. И я была неправа.

Стало понятно и извечное напряжение, сквозящее во взгляде и жестах принца. Дело вовсе не в тревоге из-за иссякающего Источника, а в его отце, Короле Теней.

— Поэтому ты постоянно где-то пропадаешь, — тихо сказала я.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Да. Я пытаюсь найти способ помочь отцу. Но куда больше я хочу помочь невинным фэйри. Прекратить страдания тех, чьи души он выпивает, будто ежевичное вино. Больше всего на свете я хочу исправить свою ошибку.

— Но ведь ты не виноват, — мягко сказала я. — Ты пытался спасти родного отца! Кто бы на твоем месте не сделал подобного?

— Я виноват, — отрезал Даэлин. — Отец не стал бы таким, будь я более умелым магом. И жители дворца, и другие ни в чем не повинные фэйри не пострадали бы. А теперь Двор Теней почти уничтожен, а мой отец застрял между жизнью и смертью. Он и не жив, и не мертв. Все его действия подчинены лишь голоду и одному-единственному инстинкту — страху окончательно раствориться в пустоте.

— Ты пытался ему помочь?

— Да. Но потерпел поражение. Я не могу ни вернуть его к жизни, ни даровать ему покой.

В его глазах застыла такая глубокая горечь, что мне захотелось хоть как-то его утешить. Или же просто отвлечь.

— Но с сестрами у тебя получилось лучше, — заметила я.

Даэлин вздрогнул, как от удара, и резко поднял на меня взгляд.

— Как ты догадалась?

— Это не догадка. Я видела то, что произошло с дворцом. Когда Дымка коснулась меня ночью… Она каким-то образом наслала на меня видения. После того, как ты рассказал мне про Каприаду, я подумала… Возможно, что-то во мне откликнулось на частицу твоей души, спрятанную в Дымке. И продолжает откликаться. Но только с наступлением сумерек, и никогда — днем.

— Ночь — время теней, — глухо сказал Даэлин. — Ночью магия нашего двора становится сильнее. А сестры… Да. После того как отец — вернее, то чудовище, в которое он превратился — напал на дворец, он поглотил всех. Но почему-то не тронул меня. Быть может, считал меня своим создателем?