Но сможет ли он довериться мне, чужачке?

* * *

Кэлен тихонько выдохнул, и его плечи чуть опустились. Расслабленной позой это не назовешь, но он хотя бы стал чуть меньше походить на статую стража и чуть больше — на настоящего челове… Фэйри.

— Ты весьма наблюдательна для смертной, — заметил он.

Я поморщилась. Да уж, они определенно невысокого о нас мнения. Спасибо хоть, не удивляются тому, что мы можем связно говорить и мыслить.

— Я видела, как ты смотришь на принца Элрина. У тебя… ноздри раздуваются. Совсем чуть-чуть. Но почти каждый раз, когда он открывает рот.

— Это единственное, что я себе позволяю, — усмехнулся Кэлен. — Иначе меня бы здесь давно не было.

— Почему ты тогда вообще здесь? — тихо спросила я.

Он помолчал, а потом словно принял решение.

— Я принадлежу другому двору. Мой отец — один из величайших мастеров иллюзий. А их так боготворит Королева Масок…

Кэлен запнулся, словно сам ее титул вызывал у него отвращение. А может, дело было в ней самой.

— Однажды она увидела произведения отца на одном из собраний верховных лордов в наших землях. Она не просто восхитилась. Она стала одержима им и его талантом. Предложила ему место при своем дворе. Даже… брак. Отец, конечно, отказался.

— Полагаю, ничем хорошим это для него не кончилось, — вздохнула я.

Кэлен кивнул.

— Подкупив и одурачив нужных ей людей, Королева Масок обвинила моего отца в заговоре против нее. По нашим законам его жизнь принадлежала ей. Она забрала его из наших земель и привезла сюда. А после бросила в особую темницу — посадила за решетку из живого, зачарованного терна, который пьет его волю и силу.

Лицо Кэлена стало жестким. Он говорил ровно, без эмоций, но я видела, как сжимаются его кулаки, как тело вновь охватывает напряжение.

— Я пытался его спасти. Проник во дворец, даже успел увидеться с отцом. Но в той же темнице меня поймали и привели к королеве. Она была впечатлена моими умениями. И вместо того, чтобы убить, предложила сделку. Служба здесь, в ее страже. Безупречная служба. За каждый год — одно свидание с отцом. Если прослужу десять — его освободят.

— Десять лет, — прошептала я.

Для фэйри, живущих веками, это, возможно, не так много. Но для человека в плену, для сына, вынужденного служить тюремщикам своего отца… это вечность.

— И ты остался.

— Я на все готов ради отца. Вот только… Он слабеет с каждым днем. — Впервые в голосе Кэлена прозвучала неприкрытая боль. — Решетка из терна не просто его держит. Оно тянет из отца жизнь. А он, в отличие от меня, отказывается идти на сделку с Королевой Масок. А значит, не протянет и этих десяти лет.

— Неужели нет способа освободить его?

— Я ищу их, безустанно. Но не нахожу. Силы Королевы в ее дворце безграничны. А я всего лишь страж. Слуга. Но и сдаться я не могу. Просто не имею права.

Смертная и фэйри… У нас оказалось куда больше общего, чем я могла ожидать. Мы оба — пленники, заложники чужой воли. Мы оба отчаянно цеплялись за шанс спасти того, кого любили больше жизни.

Движимая внезапным порывом, я протянула руку и накрыла сжатый кулак Кэлена своей ладонью. Его кожа была прохладной и твердой, как полированное дерево. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Поднял на меня взгляд.

— Я понимаю то, что ты чувствуешь, — сказала я очень тихо, глядя прямо в его светлые глаза.

И знаю, что в нем, бесстрастном с виду, плещется та же буря отчаяния и ярости, что и во мне.

Кэлен задержал взгляд на моем лице чуть дольше, чем следовало. Потом мягко высвободил руку.

— Тебе нужно быть осторожной. Особенно с тем, кто наблюдает за тобой из тени.

Я не успела спросить, говорил ли он о темном принце. Забрав с собой пустую корзинку, Кэлен ушел.

А принц Элрин вернулся тем же вечером, еще более раздраженный, чем прежде. Вероятно, охота не задалась.

Балы возобновились с новой силой, будто Элрин пытался наверстать упущенное веселье. И снова я сидела у его ног в своих роскошных лоскутах и цепью на шее.

И снова на балу появился принц Двора Теней. Подошел ко мне, когда я блуждала по залу. Я не услышала его появления, пока над самым моим ухом не раздался его шепот:

— Скажи мне, что же все-таки привело тебя сюда?

Невольно вздрогнув, я обернулась и увидела тонкую усмешку на его губах.

— Бояться фэйри не зазорно, если твой век так короток, а разум заключен в столь хрупкую оболочку.

Я хмуро уставилась на него. Обязательно быть… таким?

— Это не ваше дело, — с вызовом ответила я.

Надеюсь, склонить меня к ответу он не мог. Кто знает, на что способны создания его породы.

Он приподнял бровь. Сказал с ленцой:

— Тогда предлагаю сделку. Я отвечу на твой вопрос. Ты — на мой.

Я закусила губу. Слово «сделка» царапало слух, и доверять тому, кого мысленно называла темным, я не спешила.

Но наше общение с Кэленом было строго ограничено. Не знаю, что за чары позволяли ему проникать в мою каморку, частить с этим он не мог. И без того сильно рисковал — особенно если учесть отца, томящегося в плену у королевы.

Кроме того, черноглазый фэец был принцем, а значит, мог располагать обширными сведениями об окружающем мире. И, безусловно, властью.

Что если у меня получится использовать его явный интерес ко мне в собственных целях? Знать бы еще, чем продиктован этот интерес…

— Хорошо, — выдохнула я. — Правда ли, что фэйри не умеют лгать?

Он на мгновение замер, будто не ожидал такого вопроса. Потом медленно кивнул.

— Правда. Наша речь связана с частицей богини Фэй в нас. Сознательная ложь для нас невозможна. — Принц подарил мне хищную улыбку. — Мы можем молчать. Можем говорить полуправду. Можем искажать смысл сказанного. Но произнести заведомо ложное — нет.

Это первый, но очень важный кирпичик в мое понимание самой сути фэйри. Значит, я могу задавать и иные вопросы, не боясь, что они заведут меня в ловушку или в тупик.

Если, конечно, темный принц не солгал.

— Теперь твоя очередь, — напомнил он.

Я глубоко вдохнула. Обвела взглядом зал, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей. Никаких заостренных ушек.

— Я пришла сюда ради брата. Он медленно умирает от болезни, от которой в нашем мире лекарства нет. Но, говорят, оно есть в вашем. Я пришла сюда, чтобы найти способ его спасти. Любой ценой.

Лицо принца не изменилось. В глазах — ни тени сочувствия или удивления. Он просто впитывал информацию, осмысливал ее.

— Ясно.

— Ясно? — моргнула я.

Он пожал плечами.

— Я услышал ответ на свой вопрос.

Я начинала закипать.

— Так задайте мне следующий! Вы же точно знаете, о чем я хочу вас спросить!

Моя пылкость его позабавила. Уголок губ дрогнул в сытой ухмылке.

— Терпение, смертная пташка. Игра, которая кончается слишком быстро, скучна. А я, в отличие от дурака Элрина, вижу в тебе большой потенциал.

Развернувшись, он просто… ушел.

Хотелось крикнуть во все горло: «Но у меня нет времени! Нет ваших столетий жизни! И может не быть даже нескольких дней!»

Но все, что мне оставалось, — это смотреть ему вслед, бессильно сжимая пальцы в кулаки.

10. Лучшее из возможного

Принц Элрин будто решил дать мне отсрочку. Или же, что вероятней, пока не нашлось желающих забрать меня у него. Однако на каждом балу я украдкой следила за теми, кто присматривался ко мне.

Наблюдала внимательно, как охотник за дичью, хотя таковой была именно я.

Сидя у ног Элрина или стоя рядом с ним, я время от времени замечала направленные в мою сторону взгляды. Не мимолетные и любопытные, а прицельные, оценивающие.

Это было похоже на странную ярмарку, где меня выставили на помост, молчаливо делая свой выбор. Я понимала, что рано или поздно меня заберут из дворца — как диковинку, трофей или живую забаву, — и от этой мысли все сжималось внутри. Однако я подавляла эмоции и заставляла себя рассуждать хладнокровно.