Как выяснилось, торопились они не зря. Мигель действительно обнаружился, да еще и посреди улицы. Где Светлану в компании приятельниц и тормознули. Сейчас там шел разговор на повышенных тонах. За подругу Алекс не особо волновался – Мигель сволочь, но не идиот, и знает, что огребет сразу и больно. А вот за остальных девчонок заступиться было особо и некому. Вон как в стену-то вжались. Другой вопрос, что ни Алексу, ни Мареку они, собственно, никто, однако все равно стоило вмешаться. Хотя бы для порядка, чтобы знали, кто тут главный.
Мигель когда-то с ними же и учился, но в прошлом году школу бросил. Его, впрочем, особо и не держали – учился парень отвратительно. В основном потому, что не считал ее чем-то нужным, в чем его вполне поддерживал отец – мелкий «бык» в портовой банде. В отличие от папаши, Мигель был не дурак, но притом и гением его не назвать. Иначе сообразил бы, что немцы их быстро зачистят «в ноль», и будет ему или пуля в лоб, или же путевка на урановые рудники. И неизвестно еще, что лучше.
Что там они со Светкой обсуждали, так и осталось непонятным. Финка говорила традиционно для своего народа тихо и не слишком эмоционально, а Мигель хоть и орал, но достаточно невнятно. А все потому, что сложно говорить с поврежденной челюстью и нехваткой зубов – и ту, и другую особенности организма он приобрел несколько месяцев назад, в уличной драке, и пока что исправить их не удосужился.
Так вот, суть разговора непонятна, однако в расклады парни вмешались решительно, благо их приближения ни сам Мигель, ни трое его приятелей не заметили. Слишком были увлечены осмыслением шепелявых перлов, а потом стало уже поздно.
В отличие от занятых переговорами гопников, Алекс с Мареком времени на формальные приветствия тратить не стали. Алекс с ходу залепил классическую боксерскую «двойку» по роже ближайшему оппоненту. Тот на вид был чуть постарше друзей, а потому и опаснее – в этом возрасте даже год разницы многое значит. Впрочем, несмотря на тупой вид, он имел еще и мозги. Откуда известно? Так ведь если б упал, шарахнулся головой, а потом встал – стало быть, и мозгов нет. А если появилось сотрясение до потери сознания – значит, есть чему сотрясаться.
Пока Алекс укладывал своего противника, Марек обработал второго. Пнул его в промежность и тут же добавил сцепленными руками по хребту. Получилось не столь убийственно, как у товарища, но вполне неплохо. Только в этот момент остальные начали понимать, что происходит что-то незапланированное, но трепыхнуться уже не успели. Марек отвлек противника, Алекс тут же приласкал его по затылку, после чего оба повернулись к опешившему и хлопающему глазами Мигелю.
– Слышь, ты, выкидыш. Тебе сколько раз говорили, чтоб к Светке подходить не смел? – лениво спросил демонстративно ковыряющийся ногтем в зубах Марек. – А когда она идет – чтоб с дороги отскакивал, а?
– Че ты с ним возишься? – тупого и агрессивного изображать у Алекса всегда получалось виртуозно. Даже учителя верили – а потом удивлялись очень даже неплохим оценкам в тестах. – Выдавить ему глаз – и делу конец. Слышь, козел, тебе какого больше не жалко – левого или правого?
– Погоди, – Марек свою роль тоже отыгрывал неплохо. – Тут же улица, свидетелей много. Пошли, Мигель…
– Куда?
Надо же, какой голос-то стал – неуверенный, зато разборчивый. Марек усмехнулся в ответ:
– А вон туда, в арку. Там никто не увидит…
Вместо того, чтобы повернуться и бежать со всех ног – преследовать его все равно бы не стали – Мигель решил поиграть в крутого и выдернул из кармана нож. Довольно паршивого качества складник, зато большой. Правда, воспользоваться им не успел – Алекс, спасибо урокам матери и тренеров из ее фитнес-зала, отлично знал, как надо действовать. Все было вбито на уровне автоматизма. Секунда – и нож полетел в одну сторону, а Мигель в другую. Сегодня он лишился еще двух зубов, но, стоит признать, легко отделался – наносить ему по-настоящему тяжелые увечья никто на самом деле не собирался.
– Еще добавить? – почти ласково спросил Алекс. Мигель, встав на четвереньки, выплюнул кровавую слюну и плачущим голосом прошепелявил:
– Я отцу скажу. Он вас…
Дальше следовало описание того, что папаша Мигеля сделает с теми, кто посмел обидеть его чадо. Описание стоило комнатной шпане еще одной плюхи, от которой у него заболела ягодица, по которой, собственно, и пришелся отвешенный Мареком пинок. Дальше судьбу испытывать Мигель не стал и на четвереньках, похожий на гигантского таракана, шустро умчался прочь.
Все присутствующие хорошо понимали, что отцу Мигель пожалуется обязательно. Также они понимали, что реальных последствий не будет. Нет, конечно, если бы все зависело только от папаши, тот бы наверняка попытался разобраться. Но – кто ж ему даст?
Отец Марека был не последним человеком в профсоюзе докеров, а они – та еще мафия, при том, что считаются законопослушными и уважаемыми. Что, в общем-то, логично – дураки бьются за место под солнцем, умные все время в тени. Рядом с ними все эти мелкие банды – так, ерунда особо никого не интересующая. И то, что немцы их всех поприжали, реальных раскладов не меняло совершенно. А потому быку из не такой уж большой группировки свои же рога обломают, дабы не провоцировал.
Да и без грозного папаши Марека ничего бы не случилось. Специфика этих мест – очень переплетенная система родства. Слишком легко обиженный мальчишка может оказаться племянником кого-то влиятельного. Учитывая, что близкими родственниками здесь считались колена до восьмого, удивляться нечему. А переход детского мордобоя в войну между кланами никому не был нужен. Вот и сложилось негласное правило: детские драки отдельно, а взрослые разборки сами по себе. И два этих мира по возможности не пересекаются. Нет, если кого-то убьют, придется отвечать, однако здесь и сейчас явно не тот случай. Выбитые зубы – это по ведомству стоматологов, а не автоматчиков.
– Не быть ему политиком…
– А? – удивленные ребята повернулись к Светлане.
Та пожала плечами:
– Ну, мама говорит, что настоящий политик должен уметь две вещи: сохранять гордый вид, даже наложив в штаны, и плакать, когда у него все плохо, даже если ему хорошо. И все это делать так, чтоб ему все поверили. А Мигель наш и обдристался униженно, и плакал злобно. Нет, в политике с такой плохой выдержкой делать нечего.
– Ядовитая ты баба, Светка, – пожурил ее Алекс, с трудом сдерживая смех. – Бедным твой муж будет.
– Какая уж есть, – фыркнула подруга. – И муж мне не нужен – я сама проживу.
Вот такой, обычный в общем-то, полудетский еще спор. Но Мареку он надоел мгновенно.
– Ну что, девчонки, пошли? Хоть проводим вас, что ли…
Марек, как всегда, в своем репертуаре – обожает он находиться в центре внимания. Алекс рассмеялся мысленно, однако не стал мешать другу распускать хвост павлином. Тем более, одноклассницы и сами знали, кто есть кто. Но от предложения, что характерно, не отказались и, миновав старательно не отсвечивающих побитых нарушителей спокойствия, они дружно проследовали в свой квартал. Там, можно не сомневаться, Мигель и ему подобные точно не появятся – чужаков выпроводят хотя бы потому, что они «не из нашего района».
Как ни странно, дома у Светки никого не было. Зато имелась гора пирожков. Печь их Светкина мать любила, хотя и не очень-то умела. Бывает такое – человек всю жизнь учится, тренируется, а результата – чуть. Другой вопрос, что ребята изрядно проголодались и без зазрения совести приговорили сразу по нескольку штук. Наверняка хозяйка будет довольна – она обожала, когда ее стряпню оценивали.
Светка посмотрела на них с затаившейся в глубине огромных серых глаз тоской и выдала спич о правильном питании. А также о том, что ей уже надо садиться на диету, и вообще… Учитывая, что лишних килограммов она не имела в принципе, это звучало как извечное женское кокетство, если б не реализовывалось периодически в виде приступов здорового образа жизни. Женщины и так существа непонятные, а когда занимаются чем-то этаким, характер их окончательно портится. Особенно когда найдется какой-нибудь умник, который заговорит с ними о лишнем весе. Так и хочется им тогда сказать: не слушай других, девочка. Ты самая лучшая. В своей весовой категории.
