Ну, оно так, конечно. Для сына мать всегда самая красивая, но умом-то понимаешь – когда женщине под сорок, блистать певицей в ресторане все сложнее. Молодые дурочки на пятки наступают, эти берут не голосом и опытом, а темпераментом в хозяйской постели. Это в опере примы с возрастом лишь набирают обороты, здесь же – увы.

Смешно, еще недавно такой проблемы не возникло бы в принципе. Карьера мелкой певички была для матери не более чем забавным хобби, а основным занятием – ведение нескольких фитнес-групп в спортзале, небольшом, зато собственном и довольно модном. И там же – занятия по самообороне для пожилых людей. Все же Гренада–7 не особо спокойное место. Не светоч криминала, что вы! Но вечерами по улицам, особенно вдали от центра, ходить следовало аккуратно и с оглядкой, так что секция процветала, и вели уроки весьма квалифицированные тренеры, все, как один, из отставных офицеров. Мать, впрочем, тоже кое-что умела, принимая в сем действе посильное участие.

Жаль только, все закончилось, когда пришли немцы. Они не то чтобы запрещали подобное, вовсе нет – такое чувство, им было плевать. Другой вопрос, что у населения резко стало мало денег – только чтоб прожить. Ну и – это уже момент, скорее, положительный – уличная шпана разом вымерла. Физически – их тупо перестреляли. Разве что малолетки остались, да и те притихли, как мыши под веником. Сейчас, правда, опять начали оживать – для портового города криминал на улицах скорее правило, чем исключение. А значит, не за горами момент, когда немецкие жандармы устроят показательно жестокие рейды и окончательно решат криминальный вопрос.

Для бизнеса матери все это означало полный крах. Вот и стало развлечение основным способом заработка. Не самым доходным, позволяющим разве что кое-как свести концы с концами. Сейчас же и он оказался под угрозой.

Мать ушла, Алексу же, оставшемуся за старшего, пришлось в хорошем темпе заканчивать обед и заниматься домашними хлопотами. Невеликими, правда – быстро протереть и без того чистые полы, что в маленькой и неотягощенной избытком мебели квартирке выглядело занятием простым. Сделать уроки – школы, профессиональные училища и университеты исправно работали. Правда, изменились программы, но математику, физику, химию и прочие базовые технические науки завоеватели не только не отменили, а даже усилили. Хотя, конечно, философию, историю, литературу при этом урезав до минимума. Немцам были нужны грамотные подданные, способные развивать экономику рейха, а не гуманитарии, предпочитающие работать языком.

Еще одним пунктом в череде домашних обязанностей было сходить в детский сад и привести оттуда пятилетнюю сестру. Кто ее отец, Алекс понятия не имел, а мать упорно отмалчивалась. В свое время ездила на курорт, отправив сына в скаутский лагерь, – и вот результат. Изабеллу парень не любил, но и не пытался вставать в позу обиженного. Что получилось – то получилось, деваться некуда и надо с этим как-то жить. Зато на примере собственной непутевой семьи намертво запомнил старую истину: одно неверное движение – и ты отец. Это знание, кстати, пришлось ему более чем к месту. В конце концов, он и сам был в том возрасте, когда активно начинаешь интересоваться противоположным полом, и незапланированная беременность подруги-тинейджера – право же, это лишнее.

Школьный звонок протренькал, как обычно – противно и громко. Ощущения, как от вялотекущей зубной боли. Еще год назад это было бы сигналом плюнуть на все и выскакивать из класса, возможно даже с радостными воплями. Тут, правда, больше зависело от учителя и того, насколько интересно он вел урок, но – тем не менее. Сейчас же народ сидел чинно, ждал разрешения учителя и, получив его, вышел аккуратно и тихо. За не такой и большой срок немцы успели привить отрокам устойчивое представление о порядке. Как? Да очень просто. Незамедлительная порка за любую провинность, тут же, в классе. Ну а тем, кто не провинился, маленький бонус в виде бесплатных завтраков в школьной столовой. Метод кнута и пряника, древний, но все еще исправно работающий, ибо человек, зараза такая, ну совсем не меняется. И, как подозревал Алекс, хотя учителя и кривились на нововведения, но в глубине души они им нравились.

– Леш! Какие планы на вечер?

Марек, одноклассник, гулко хлопнул Алекса по спине кожаной сумкой. Мягкой и довольно легкой, так что получилось не больно, но звучно. Алекс фыркнул:

– Домой пойти, конечно.

– А может, к Светке?

– Можно и к ней. Она как-то хвасталась, что старики привезли какой-то хитрый ром, и грозилась дать попробовать.

Ребята переглянулись и расхохотались. Остальные не обращали на них внимания – дружба их троицы, Алекса, Марека и Светланы, была вынужденной, а потому крепкой. Все трое – дети эмигрантов. Марек прилетел сюда с Малой Варшавы. Кстати, именно поэтому и остался в живых, потому как его родную планету расколошматило незамеченным вовремя шальным астероидом аккурат через год после того, как его родители, неудачливый политик с супругой, оттуда свалили. День в день, такое вот совпадение. И не то чтобы жалко, планета была так себе, а вот людей числом почти четверть миллиарда не вернешь…

Так вот, Марек – поляк, Светлана – финка, с Новой Суоми. Ну, там тоже не все слава богу, зря, что ли, эмигрировали. Ну и Алекс – он вообще-то родился здесь, но мать была приезжей. Откуда – не говорила, отмалчивалась, и сын уважал ее право на личные тайны. Местным же чиновникам было все равно – главное, занесла положенную мзду, а вписать можно что угодно. Зря, что ли, на таких окраинных планетах любят скрываться те, кто хочет откинуть пришлое и начать новую жизнь?

Все трое от местных, коренастых и смуглых, отличались высоким ростом, светлыми глазами и волосами. Даже у выглядевшего на фоне троицы темным шатена Алекса они были куда светлей, чем у местных. Пшеничный же цвет Марека и светло-русый, очень хорошо подходящий к имени, у Светланы, и вовсе бросались в глаза издали.

За непохожесть их, к слову, периодически цепляли местные ревнители основ, пытающиеся выместить собственные комплексы на «понаехавших». Впрочем, с определенного момента безуспешно. И в свой тесный круг ребята никого не допускали, хотя, конечно, на необычную внешность периодически клевали местные красотки. Этим ребята пользовались без зазрения совести. А вот от Светки чужих отшивали решительно – так, на всякий случай.

– А где наша полная блондинка? – поинтересовался между тем Алекс.

– Домой пошла уже. Ее мать просила не задерживаться сегодня.

– А-а… Тогда и на ром нечего рассчитывать. Но давай-ка поторопимся.

– А что?

– Да на Калле Эльвира с утра Мигель со своими пиратами опять дрейфует. А он дурак, так что Светке и достаться может.

– Зря ты ему в прошлый раз шею не свернул. Побежали!

На улице было дерьмово. С утра моросил противный мелкий дождик, и заканчиваться он, похоже, не собирался. Пластибетон, которым в городе мостили улицы, был отвратительно-скользким и пестрел мелкими лужами. Все правильно, и материал берут самый дешевый, и кладут его кое-как. Несмотря на спешку, Алекс лужи старательно обходил – в них копошились земляные мокрицы, эндемичная пакость, мгновенно закукливающаяся и впадающая в анабиоз, когда было сухо, и так же быстро оживающая, стоило пойти дождю. Никакой угрозы эти похожие на мелких белесых червяков создания не представляли, но ведь противно же!

Впрочем, сегодня все выглядело так себе. Мокрые стены домов, сложенных из серого песчаника, уже напитались водой и потемнели. Зеленоватые стебли плюща, к земному не имевшие ни малейшего отношения, но весьма похожие, выглядели уныло и картинку только портили. В общем, классическая получилась картинка окраинной улицы провинциального города депрессивной планеты. И люди были этому месту под стать – в отличие от большинства планет, населенных выходцами из Латинской Америки, где могло твориться что угодно, однако все равно наблюдались движуха и веселье, Гренада–7 и раньше-то выделялась не самым приятным менталитетом аборигенов, а сейчас, когда пришли немцы, и подавно.