Выдающийся историк-этнограф Лев Гумилев в поисках ответов на эти вопросы разработал теорию пассионарности, основу которой составляет идея об избыточной биохимической энергетики тех, кому суждено перевернуть мир.

Литературный сериал «Этногенез» продолжает и развивает идеи выдающихся ученых А. Кларка и Л. Гумилева. «Этногенез» — это оригинальная версия эволюции человечества, и лучшие современные авторы-фантасты представляют на суд читателей свои романы-объяснения.

Легенда гласит, что развитие человеческой расы направляет и ускоряет некая «пассионарная» энергия, существующая в виде магических артефактов — тотемных фигурок из неизвестного металла. Известно, что эти фигурки становились бесценными амулетами, попадали на гербы, делаясь родовыми знаками, и за ними велась напряженная, ни на миг не прекращающаяся охота, в которой все средства хороши.

Люди — случайные или избранные — завладев одной либо несколькими подобными фигурками, получают возможность влиять на течение собственной жизни, воздействовать на окружающих и даже на ход исторических процессов.

Человек, в зависимости от конкретного свойства фигурки, может стать бессмертным, невидимым, понимать все языки мира, проходить через стены, видеть будущее… Перед ним раскрываются захватывающие дух возможности, которые он волен использовать по своему усмотрению.

Тайна фигурок строго хранится. Но существуют «намёки», сообщающие о том, что перед нами владелец предмета. Отличительный признак — разноцветные глаза (зеленый и голубой).

Именно эта особенность позволяет людям, причастным к магическим фигуркам, узнавать друг друга. Однако не все этому рады. В ход идут всевозможные ухищрения — темные очки, контактные линзы и даже «пиратские» повязки на глаз…

Артефакт действует только при соприкосновении с телом человека. Например, если зажат в руке или висит в виде амулета под одеждой. Нелегкая судьба заставляла некоторых владельцев прятать фигурки и под кожей, и внутри тела. На любые жертвы готов порой пойти владелец, лишь бы сохранить у себя предмет, дающий преимущество над «простыми смертными».

Для беспокойства владельцев есть много причин. Одна из главных — целые сообщества людей, чья цель — сбор предметов и контроль над ними. Это так называемые Хранители.

Духовные ордена, масонские ложи, криминальные группировки — любые организации могут быть для них прикрытием. Изначально благородные цели Хранителей — собирать предметы, чтобы оградить мир от потрясений, случись магическим фигуркам попасть в дурные руки — потерпели крах. Ничто человеческое оказалось не чуждо им тоже.

Для сбора предметов Хранители прибегают к помощи Охотников — людей, способных находить магические артефакты.

Гениальные сыщики и отъявленные головорезы порой действуют бок о бок, выполняя задания Хранителей. Но не каждому из них, раздобыв заказанный предмет, удается избежать искушения сделаться новым владельцем.

Действие литературного сериала «Этногенез» происходит в самых разных местах и эпохах. Скитания пещерных людей, величайшие битвы античного мира, расцветы и падения империй. Пиратские приключения в карибских водах, сражения могущественных армий, кровавые революции. Компьютерные вирусы, мировые катаклизмы, освоение глубин земли и далекого космоса — везде, где есть человек, творится История.

Для перемещения сквозь пространство и время герои используют линзы — особые порталы, история создания которых, точное количество и места расположения пока неизвестны.

Линзы, как правило, охраняют таинственные существа — «хихикающие демоны».

Обычный человек, попадая в линзу, не знает, где и когда он выйдет из нее. «Управлять» линзами способны лишь Странники — люди, путешествующие во времени и пространстве с определенными целями.

Помимо людей на Земле существует раса так называемых Прозрачных — инопланетная цивилизация с собственными интересами и задачами. Как правило, они стараются находиться рядом с магическими артефактами.

Все книги проекта связаны между собой. Собранные воедино, они раскрывают перед читателем захватывающую картину человеческой истории. Как зародилась разумная жизнь, как она развивалась и есть ли у нее шанс на выживание — об этом и рассказывает «Этногенез».

Когда солнце коснулось поверхности Сиамского залива, работа была уже сделана, и сделана хорошо. Дима отряхнул с ладоней песок, полюбовался результатом — пожалуй, лучше с его нынешними возможностями не получится. Аккуратно. Даже изящно. Не без остроумия. Прекрасно сделано. Дима довольно улыбнулся сам себе. Теперь оставалось только ждать.

Тропический закат прогорал быстро, как сухой плавник, и поверхность крошечной, окруженной манграми бухточки уже подернулась тревожными серыми тенями. Был прилив; волны несли с собой мелкий ракушечный песок. Дима сполоснул руки в прозрачной парной воде, поплескал на испачканные колени, стараясь не взбаламутить обманчиво прикрытый тонким песчаным слоем ил. Облизнул губы — язык был как наждачная бумага, пересохший и какой-то толстый.

В глубине острова крикнула птица. Дима несколько секунд прислушивался, сам не зная зачем. Как он ни старался успокоиться, стремительное приближение темноты пугало его. Ночь была полна теней и шорохов, и иногда Диме казалось, что этот необитаемый остров — не такой уж необитаемый. В воде что-то плеснуло — то ли лягушка, то ли илистый прыгун… Дима включил фонарик и тщательно обшарил лучом палую листву вокруг старого, просоленного бревна, выброшенного на берег давним штормом. Что-то длинное блеснуло у самой босой ступни — сердце пропустило удар. Стараясь не дышать, Дима мучительно медленно шагнул назад, надеясь, что там, куда он ставит ногу, нет ничего, кроме песка. Направил луч фонарика в точку, где только что стоял, и с шумом выпустил воздух. Всего лишь ветка. Длинная, с гладкой, блестящей корой ветка.

Он присел на бревно, подпер голову руками. Надо ждать. Эту ночь и, может быть, следующую. Как же хочется пить… Тело зудит от морской воды, и глаза сухие настолько, что даже моргать неприятно — каждый раз кажется, что кристаллики соли со скрежетом царапают роговицу.

Дима смотрел, как у горизонта догорают последние отблески солнца. Небо наливалось темнотой; еще немного — и на горизонте встанет призрачное электрическое зарево Сиануквилля, а чуть левее и ближе — отдельный тусклый костерок огней Кох-де-Коля. Ближе к полуночи море покроется зелеными и белыми фонарями рыбацких лодок, вышедших на морской лов. Жаль, что они никогда не заходят на Кох-Наг.

С моря дул легкий бриз, и Дима с наслаждением подставил ему обожженное солнцем лицо. Глубоко вдохнул солоноватую свежесть — все будет хорошо… Внезапно ветер поменял направление, налетел чуть сбоку, дыхнул горячим воздухом, пропитанным вонью гниющих растений и разлагающейся органики. На источник этих запахов, заболоченную бухточку слева от себя, Дима старался не смотреть. Черт знает, что еще кроется в вязкой толще ее дна. Корни мангровых деревьев похожи на скользкие черные пальцы, впившиеся в ил. Напоминают о чем-то, что Дима хотел бы забыть. Будят мысли о том, так ли необитаемы необитаемые острова…

Снова дохнуло соленым болотом. Дима поймал себя на том, что помимо воли прислушивается изо всех сил. Шепот мелких волн, накатывающих на пляж. Журчание прилива, заполняющего крабьи норы под корнями. Тихий перестук в джунглях позади, — раки-отшельники вылезли из дневных укрытий. Как будто бьются друг об друга леденцы… или зубы.

Под манграми снова плеснуло, громче, чем раньше, как будто уже не илистый прыгун, а намного более крупное животное плюхнулось в воду. Отвратительно чавкнула густая грязь. Вздрогнув, Дима обернулся на звук. Ногти вжались в ладони, оставляя кровавые лунки в пересохшей коже.

Он не увидел ничего, кроме черной массы кустарника. Перенапряженные мышцы расслабились, и Дима шумно выдохнул. Почудилось…

От общей мешанины отделилась темная фигура, четко видимая на сером фоне воды. Дима почувствовал нервное, почти истерическое облегчение — он давно знал, что случится нечто подобное, и теперь тугое, как пружина, ожидание наконец можно было превратить хоть в какое-то действие. Дима привстал, готовый ко всему.