Пальцы сжались, пронзая когтями перчатки неровную поверхность кристальной оболочки. Темница разлетелась на куски, быстро растаявшие в воздухе. Заключенная же в ней душа оказалась в хватке Тирисфаля. Небольшое усилие, и бело-серая энергия начала небольшими ручейками покидать свое вместилище.

Полностью высушив душу, маг протянул руку к тому, что родилось из случайности. Словно почуявший кровь хищник, душа выпустила несколько нитей. Но, резво потянувшись к цели, они остановились перед самой дланью, не решаясь прикасаться к вожделенной энергии.

Немного понаблюдав за мечущимися в нерешительности нитями, колдун отпустил контроль над плотным серо-белым сгустком. Благодаря ритуалу, значительно расширившему восприятие, он смог почувствовать отголосок страха, который перед ним испытывала душа.

Получив возможность, Искра не стала медлить, мгновенно пронзив нитями ставшую ничейной энергию.

Особенности зрения позволяли чернокнижнику без проблем смотреть сквозь сияние, испускаемое Душой. Для других же оно было ослепительно, вплоть до выжигания глаз.

И он видел, как используя подаренную ей энергию, душа латала прорехи. Словно росток, угодивший в плодородную почву, она крепла и росла. Однако, питательный субстрат закончился раньше, чем были устранены все повреждения.

«Полагаю, если я хочу сохранить столь интересную душу, мне надо ее подкармливать, пока она „растет“. От части логично. Впрочем, мне в любом случае необходимо аккумулировать в ней большую часть Света, иначе сам могу сдохнуть, стоит хотя бы половине вырваться одним выбросом» — демонолог продолжил наблюдать за Искрой, не спеша пока предпринимать никаких действий. — «Все же, как странно. Не знал, что душа способна обращать энергию Силы в собственную. Хотя в какой-то момент поток Света перевесил возможности Искры, свойство интересное. Только… от чего оно идет? Предполагаю, что дело в совпадении Сущности и Силы. Но тогда возникает вопрос: почему во владениях Сил так много мелочи? Почему они не растут, питаясь окружающей их энергией, а страстно рвутся во вне? Интересно…»

Решив, что больше медлить нельзя, душа опять начала стремиться к распаду, демонолог начал действовать. Сразу несколько кристаллов покинули нутро сумки.

Более не раскалывая кристаллические оболочки, слишком много лишних действий это занимало, Тирисфаль начал привычно, напрямую вытягивать энергию из еще целых душ. Кристаллы таяли, исправно распадаясь бело-серым туманом, тут же устремлявшимся ко все больше лучащейся Светом Искре.

В ответ на приток столь необходимой ей энергии, душа неожиданно отозвалась чем-то похожим на благодарность. Чувство на мгновение сбило магу концентрацию, от чего прахом едва не пошел весь его труд. Оно оказалось слишком… обширным, всеобъемлющим. Почти что концептуальным или инстинктивным. Ведь как такого разума у души еще не было. Она была ближе к духам, нежели иным формам существования.

Внезапно, колдуна посетила мысль, которую требовалось обязательно проверить. Подстегнутый вдохновением, он вытащил из сумки сразу десяток душ. Самых мелких. Принадлежащих тем нар’глод, кто больше остальных походил на чудовище, а следственно — тупых.

Чернокнижник хотел проверить, способна ли столь необычная во всех смыслах Искра, подобно ему, получать чужие воспоминания из поглощаемых душ. И если способна, то какой она окажется в конце, раз уже сейчас научилась делиться чувствами. Не получится ли из нее чудовища, подверженного исключительно примитивным инстинктам, но облаченного во Свет.

Маска заскрежетала, образуя оскал.

Необычайно сильный подъем духа охватил демонолога.

От Автора:

Интересно, сможет ли кто-нибудь вспомнить, какая из Близостей Тирисфаля сейчас дала о себе знать? Она упоминалась всего пару раз, и самое яркое ее проявление было в первой книге.

Глава 68

Тирисфаль протянул руки, подхватывая снизу и сверху сферу, испускающую мягкий, почти ласковый, золотистый свет. Оскал и не думал сходить с безликой поверхности маски. Наоборот, будь такая возможность, и он бы стал шире.

Душа, сформировавшаяся вокруг Сущности Света, полная Света… транслировала магу самые неожиданные желания и чувства. Она испытывала жажду к доминированию, животную ярость и нечто хищническое, не поддающееся пониманию. Она была непокорна, строптива и вместе с тем готова подчиниться более сильному. Знакомая с концепцией иерархии.

Плодом всех усилий и затраченных тридцати семи душ, стал зверь, чудовище, запертое в неподходящем для него облике. Почти один из самых примитивных нар’глод, но вместе с тем невероятно далекий от подземных гротесков.

И, что свойственно каждой душе, она могла развиваться, достаточно дать ей возможность. Тело или сосуд.

Вдоволь насладившись сопротивлением столь необычной Искры, колдун сильнее сжал пальцы. Персты железной хваткой вцепились в добычу, не давая ей малейшего пространства для шевеления.

Остатки нескольких душ, должных стать подкормкой, втянулись в перчатки, наполняя руны силой. Разом несколько проклятий легли на беззащитную Искру, сильно притупив ее сияние. Из золотистого, оно стало грязно-серым, неприятным. Отталкивающим.

Следом за ними, удивительно легко легли порабощающие чары. Душа не оказывала никакого сопротивления, хотя могла. Она предпочла подчиниться добровольно, приняв в себя чуждую магию.

Чернокнижник в задумчивости чуть наклонил голову к плечу, рассматривая то, чьему рождению поспособствовал. С подобным он сталкивался впервые. В прошлом, интереса ради, он пробовал пытать души и духов. И даже полностью сломленные, безоговорочно подчиняющиеся без использования каких-либо средств, они сопротивлялись. Не самостоятельно, но подсознательно. Это рефлекс, свойственный каждой нормальной душе.

Однако, перед собой он видел нечто иное. Противоположное всему тому, что знал. Искра, полная Света, не только не отторгла проклятья на основе Тьмы, она… будто не решалась им противостоять. Энергия внутри нее продолжала течь излишне быстро, явно способствуя протеканию неких процессов, но она же сторонилась Тьмы.

Призрачным Взором, дополнительно усиленным ритуалом, демонолог мог ясно наблюдать за оболочкой души. И видимое будоражило его ум. Проклятья, изначально должные развеяться в лучшем случае в течении получаса, менялись. Их структуры, хорошо взаимодействующие меж собой, шагнули дальше. Началась синергия. Формулы взаимно прорастали друг в друга, объединяя свои энергетические системы. А те в свою очередь пускали корни глубже в поверхность души, буквально начав врастать в нее.

«Впервые вижу подобное»

Захваченный зрелищем, Тирисфаль неожиданно нашел в нем вдохновение. Перехватив контроль, пусть и был шанс все испортить, он принялся творить сам. Под давлением его воли, структуры порабощающих чар и проклятий распались, чтобы начать объединяться, подхваченные мастерством и искусностью.

Лично завершив то, что должно было случиться и без него, маг не удовлетворился. Он шагнул дальше. Вся поверхность души оказалась укрыта зубодробительно сложной многомерной формулой. В ней смешалось слишком многое, в том числе кое-что от ремесленных направлений школы Тайной Магии.

Вся суть формулы зиждилась на нескольких проклятьях, угнетающих разум проклятого, в том числе языковые навыки, наделяя его косноязычием. Вместе общий рисунок проклятий, их отдельные элементы, скомпонованные нужным образом, выстраивались в еще одно проклятье. Оно обещало сильно притупить, вплоть до полного лишения, все светлые чувства.

Отдельно шел контур, собранный на грани школ Тьмы и Тайной Магии. Он обещал облегчить вселение души в предмет.

А завершающим штрихом стала личная божественная метка. Та же, которой была отмечена Инфей в качестве жрицы.

Сочтя работу завершенной, формула продолжила, как и прежде, врастать в душу, колдун приступил к следующему шагу. Зажатая меж его дланей, Искра начала беспрепятственно покрываться кристаллом.