— Юлия Олеговна, пожалуйста, не здесь, — неожиданно тихо, но твердо произнесла Мария.
— Я твоего мнения не спрашивала, Маша, — даже не взглянув на секретаря, жена Шувалова продолжила, обращаясь исключительно к Ане. — Он тебе свой номер хотя бы оставил? Или просто присылает водителя, а ты по первому зову запрыгиваешь на член? Не переживай, дорогая. Через неделю Алекс вернется, и ты ему будешь так же неинтересна, как все предыдущие. Он коллекционирует молоденьких глупых блондинок. Бонусы испытательного срока, так сказать. Сколько раз ты уже отсосала ему вместо обеда?
Терпеть оскорбления и хамство было выше сил. Анна резко вскочила, смахивая на пол папки с документами. Каждое слово Шуваловой било точно в цель, разрывая на куски хрупкие надежды и сладкие воспоминания прошедших выходных.
— Извините, у меня срочная работа, — выдавила, стараясь, чтобы голос не дрожал, и вздернув подбородок, пошла к выходу. Уйти требовалось немедленно, пока никто не увидел ее слез.
— Конечно, беги, милая, — прозвучал вслед сладкий от сочащегося яда голос. — И добавь в резюме ценный опыт особых отношений с руководством.
Аня вылетела в коридор, захлопнув за собой дверь. Она летела, не видя пути, пока не уперлась в знакомую табличку «Отдел персонала». Не думая, что творит, распахнула дверь и ворвалась внутрь.
Дмитрий Фаркас сидел за своим столом, сняв очки и устало потирая переносицу. Увидев Орлову, мужчина вздрогнул. Его взгляд тут же стал по-деловому отстраненным. Конечно, он тоже все знал.
— Дим… — начала Аня, но тут же исправилась, чувствуя, что утратила право обращаться к коллеге по-дружески, — Дмитрий, ответь мне честно, Александр Шувалов женат?
Фаркас отвел глаза, неторопливо протер и надел очки, помедлил несколько секунд, которые показались Ане вечностью, глядя на стопку бумаг на столе.
— Да, — наконец выдохнул он, и в темных глазах отразилась странная смесь жалости и разочарования. — Такие вопросы обычно задают до того, как получают засосы на шее, Анна.
Мир рухнул окончательно и бесповоротно. Опор не осталось. Только леденящий душу обман и жгучий стыд.
— Спасибо, — прошептала Орлова, почти не разжимая губ.
Она взяла из принтера чистый лист, схватила со стола Фаркаса первую попавшуюся ручку и села напротив менеджера по персоналу.
«Заявление. Прошу уволить по собственному желанию… Орлова Анна Владимировна. Дата. Подпись».
Не стала указывать причину. Какая разница? Она больше ни секунды не сможет находиться в его офисе, где каждый в курсе ее позора и греха. Дмитрий взял листок не глядя.
— На испытательном две недели можно не отрабатывать, верно? — спросила, отстраненно отмечая, каким взрослых и чужим прозвучал ее голос
Фаркас лишь покачал головой. Он хотел что-то сказать, даже поднялся, чтобы выйти из-за стола, но меньше всего сейчас ей требовались разговоры и утешения. Аня развернулась на каблуках и вышла, в этот раз осторожно прикрыв за собой дверь. Только у бывшего своего кабинета задержалась на мгновение, равное нескольким вдохам — сумочка кросс-боди с телефоном и ключами от квартиры еще была при ней — не успела снять, придя на работу и сразу погрузившись в скандал адюльтера. На рабочем месте осталась чашка, сменные туфли под столом и несколько эскизов в ящике. На всех — он. К черту! Орлова решительно устремилась к лифту — ей было невыносимо находиться среди этих стен, дышать воздухом, пропитанным именем Шувалова, его властью и его ложью.
На улице ярко светило солнце. На ступенях бизнес-центра Аня достала смартфон, проверяя входящие, еще лелея смутную надежду, что Алекс написал или забил свой номер в память. Но сообщения не было, как и номера телефона. Слезы потекли по щекам, и она стерла их манжетой, на которой чернели его инициалы. Ничего не значащий подарок для очередной «блондинистой шлюшки».
* * *
Рыжий Мастихин встретил хозяйку на пороге требовательным «мяу» и тут же, принялся тереться об ноги, улавливая неправильную, разбитую энергетику. Аня на автомате прошла в квартиру, скинула туфли и, не раздеваясь, рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Рубашка с инициалами «А. А.» давила воротником на горло, словно удавка.
«Женат. Он женат». Слова Фаркаса бились в висках тяжелым, тупым молотом. Но следом за ними всплывали другие — тихие, хриплые, сказанные в полумраке спальни, откровения, последовавшие за болью и наслаждением: «Моя чокнутая бунтарка…», «Когда вернусь — расскажу».
— Не может быть, — прошептала она в мокрый от слез хлопок, и кот, запрыгнув на постель, ткнулся влажным носом в ее ладонь. — Он бы не стал… Не предал… Я бы почувствовала!
Но холодная логика выстраивала неумолимую цепь: сдержанность на работе, дом-крепость у моря, отсутствие любого намека на личную жизнь в соцсетях. И та самая женщина — Юлия. Холодная, отточенная — идеальная спутница для такого мужчины, как Шувалов. Она говорила с уверенной позиции законной собственницы.
Аня горела от стыда. Она стала развлечением на несколько дней. Наивной дурочкой с сайта знакомств, попавшей в сети к опытному соблазнителю. Все ее дерзкие выходки, попытки достучаться, наивная вера в то, что своей жертвенностью и любовью она сможет исцелить его раны — все теперь выглядело жалко и нелепо. Но самое болезненно было в осознании — она ничем не лучше тех шлюх, которых пользует ее отец. Тех беспринципных охотниц за чужими мужьями, одна из которых разрушила брак родителей. Она — Аня Орлова — такая я же дрянь, позарившаяся на чужое и уже нафантазировшая себе целое будущее про «жили они долго и счастливо». Алекс не просто обманул ее доверие, он намеренно окунул ее в грязь измены, скрыв правду о жене.
Телефон завибрировал сообщением от Варьки: «Ну как твое великое грехопадение? Шеф доволен как слон? Успеваешь работать или между оргазмами не до мелочей? Сбрось голосовое, умираю от любопытства!»
Вчера, еще из дома Шувалова, Аня отправила подруге фото в его рубашке на фоне шелковых простыней. Это казалось невинной шалостью — никаких деталей или имен, просто факт, что она больше не невинна. Но Варя настырно добивала подругу весь день, и к вечеру Орлова раскололась, что «темный лорд» с сайта знакомств и ее шеф — один и тот же человек, пообещав, что позднее обязательно расскажет все детали. Теперь девушка смотрела на экран, и слезы текли сами собой, капая на стекло. Она не могла позвонить. Не могла ничего объяснить. Как сказать, что ее, умную и независимую, так легко, по-идиотски обвели вокруг пальца? Что она стала очередной добычей женатого босса?
Аня открыла галерею смартфона, чтобы удалить дурацкое, самонадеянное вчерашнее фото, и замерла: предыдущим кадром был снимок из детского дома, крупным планом тот самый мальчик с круглым, ничем не примечательным лицом, обведенный вдавленным контуром. Единственная ниточка, связывающая с прошлым еще неженатым Шуваловым. С тьмой, которую она почти смогла победить.
— Он врал мне во всем, — вслух сказала Орлова коту, который внимательно дернул ушами, — но не в этом. Это было настоящим.
Мастихин, словно понимая, свернулся рядом, положив голову хозяйке на колени. Из валявшейся тут же сумочки Аня вытащила набросок лица, сделанный по наитию вчера в кабинете Алекса, сфотографировала и загрузила оба файла — фото и рисунок в приложение нейросети. Выставила параметры: реалистичный стиль, учет возрастных изменений, плюс двадцать пять лет.
Программа задумалась, выдавая кошмарные варианты — то пухлые щеки ребенка на теле взрослого мужчины, то странные деформации черепа. Аня зажмурилась, умоляя о чуде. Она доверяла своему художественному взгляду, надеялась, что угадала основные черты — разрез глаз, посадку, форму подбородка.
Пятая по счету попытка генерации создала два изображения рядом: ее рисунок и сгенерированное программой лицо. Они не были идентичны. Рисунок казался злее, острее, словно она сознательно наложила совершенное в прошлом преступление на повзрослевшие черты. Но основа сохранилась — круглое, невыразительное лицо, которое легко не заметить в толпе. Тот самый тип внешности.
