Вечером зашёл Огородников. Наталья Алексеевна думала, что из-за записей, но нет, он и не знал. Как же так, Витя же на электронную почту сбросил! Оказалось, это у следователя, а он в другом учреждении. Ну, показали и ему. Полицейский обрадовался искренне: наконец-то попались эти мажоры безмозглые, насколько спокойнее в городе станет, если их закроют! А пришёл он сказать, что на Галин телефон позвонил её дядя. Узнав о смерти племянницы, спросил, когда тело доставят в Архангельск. Огородников сообщил ему телефоны внука и бабушки, сам пытался им позвонить, но оба оказались недоступны. Тут Наталья Алексеевна спохватилась, что как в Доме печати отключила телефон, так больше и не вспомнила о нём. А Лёня с утра в наушниках за компьютером сидел, телефон и не трогал, он у него на журнальном столике у дивана с вечера, а дома душно…
О дяде Лёня знал мало. Вроде бы, двоюродный. Родня не близкая, поэтому в глаза его не видел и ничего о нём не знал. На свадьбе? Так не было свадьбы, расписались и посидели вчетвером в ресторане со свидетелями. Потом через пару дней на работе поляну накрыли в обеденный перерыв – и всё. У Лёни это второй брак, а Галя почему-то торжества не захотела, ну, он и не настаивал. Ещё удивительно, что она в день свадьбы кремовое платье надела, а то у неё просто патологическая страсть к чёрной одежде была. Звонить ему? Зачем? При чём тут Архангельск? Галя родом откуда-то с Урала, какой-то маленький городишко, он не помнит, надо в паспорте посмотреть. Если родители изъявят желание, то Лёня поспособствует отправке тела на родину. А в Архангельск – зачем? О родителях Галя не говорила. Она, как и Лёня, в интернате выросла.
Когда полицейский ушёл, Наталья Алексеевна долго собиралась с духом, прежде чем спросить:
– Ты вырос в интернате?
– Бабушка, ты что, не знала?
– Лёня, я о твоём существовании узнала пять лет назад!
– А откуда узнала?
– От Анны Ивановны. Она ведь мать одноклассницы твоего отца. Тоня закончила наше областное медучилище, потом познакомилась с моряком, вышла замуж и уехала к нему в Архангельск. Работает в травматологии. Когда Моника в аварию попала, её фамилия Тоню зацепила. Нас ведь не так много, Трашкиных-то. Трошкины, Трушкины чаще встречаются. Она тебя расспрашивала, откуда ты.
– Теперь вспомнил! Мне Анна Ивановна знакомой показалась, потому что я дочь её видел!
– Да, они похожи. Дочь такая же пухлая, круглолицая, грубоватая и неравнодушная. Поняла, чей ты сын, и матери позвонила. А она – мне: так, мол, и так, у тебя правнучка родилась, мать её в аварию попала, прокесарили на восьмом месяце, мать в травме, ребёнок в областной детской больнице. Я даже не поняла, кто из вас… я подумала, что Моника моя внучка. Кинулась в соцсети смотреть. Когда увидела вашу свадебную фотографию, поняла, что внук – ты. Ты же на одно лицо с матерью своей. Тоня мне твоей номер дала, я СМС послала…
– Да, я помню: «Лёня, я твоя бабушка Трашкина Наталья Алексеевна, если тебе нужна помощь по уходу за женой и дочерью, звони». Я тогда растерялся.
– Ну, понятно, родители сказала, что я спилась ещё двадцать лет назад, а я жива!
– А когда ты приехала, я вообще завис. Ты же совсем не старая! Бабушка, а если бы ты знала, что я в интернате рос, ты бы меня забрала?
– Господи, Лёня, я же тебе говорила, что во мне это навсегда: детей нельзя бросать. Жизнь моя на несколько лет раньше обрела бы смысл! А как это случилось? Ведь они живы? Ну, твои родители? Я ведь о них ничего не знала с тех пор. Где, как жили?
– Живы. Разошлись, когда мне было одиннадцать лет. Я остался с матерью. Жили мы тогда в Холмогорах. Отец уехал вроде бы куда-то под Москву, оттуда алименты приходили. Мать вышла замуж, и через полгода они меня определили в школу-интернат в Архангельск. Я сначала плакал, домой просился, потом перестал. Первое время на каникулы забирали, потом не стали, когда у них сын родился. В лагерь летом определяли на все четыре смены. После школы в универ поступил. У нашего интерната шефы были богатые, они нам кабинет информатики шикарный оборудовали. У меня это дело очень пошло, поэтому я в одиннадцатом классе уже у них подрабатывал. Студентом не бедствовал. И я ко второму курс уже с Моникой сошёлся. Встретились случайно, так обрадовались друг другу, что больше не расставались. Мы раньше были знакомы, она у нас тоже с младших классов, её тётка сдала в интернат, когда мать умерла.
Гештальт-терапия
Всё с вечера к поминкам приготовлено, и с утра Наталья Алексеевна даже картошку почистила и залила водой. Когда Татьяна Ивановна пришла, она только головой покачала: уж эту малость она бы и сама сделала. Тут поминающих-то будет всего-ничего: вдовец, хозяйка дома, трое соседок, Анна Ивановна и дядя покойной. Похороны пришлись как раз на девятый день, раньше тело полиция не выдавала. Беспокоил и раздражал предстоящий приезд дяди. Он позвонил Лёне, тот как-то растерялся. Мычал невнятно, оправдывался. Бабушка протянула руку за трубкой. В вибрирующую от быстрого монолога дяди трубу она вклинилась сухим приветствием и спокойным перечислением аргументов: Архангельск – не родина Гали, если же тело родители потребуют доставить на фамильный уральский погост, то пришлите сопровождающего, у Лёни после отравления и травм постельный режим. Средствами Трашкины поучаствуют. Как, удивился дядя, Лёня не поедет в Архангельск? Даже не дрогнув ни лицом, ни голосом она ответила, что в ближайшие месяцы он будет поправлять здоровье здесь, а работать по возможности удалённо. Длинная пауза, а затем дядя пробормотал «Я перезвоню» и отключился. На недоумённый взгляд внука она ответила:
– По разговору понятно, что ему не покойница нужна, а ты. Или прибить тебя за свою кровиночку, или кровиночкино наследство поделить. Галя богата?
– Ничего у неё нет… не было! Работала в крутой конторе, но мелким клерком, жила от получки до получки. Ни золота, ни бриллиантов, ни жилья, ни образования.
– Вот и понаблюдаем. Если его интерес велик, перезвонит. А я теперь вижу, внучок, в чём ты на меня похож. Ненаходчив и неконтактен. Мы же обсуждали похороны, и ты говорил вполне здравые вещи. Что же при разговоре с этим дядей соображалка тебя покинула?
– Как-то растерялся…
Дядя перезвонил, чтобы сообщить, что вылетает вечерним рейсом до Новогорска. И вот теперь они в ритуальном автобусе стоят при въезде в областной центр и ждут, когда он подъедет. Через десять минут терпение лопается, как ни странно, у Натальи Алексеевны. Она говорит:
– Ну вот что. Я вон там под козырьком остановки присяду, а вы поезжайте и действуйте по графику: сначала в областную судмедэкспертизу за телом, потом на отпевание. Дождусь гостя и на такси подъедем в Христорождественскую церковь.
Таисия Андреевна подымается следом:
– Ань, справишься без нас?
Анна Ивановна с готовностью кивает.
Они сидят в тени с мороженым в руках и говорят о том, о сём. Таисия Андреевна осторожно переводит разговор на сегодняшние события:
– Почему здесь отпевают?
– Анна посоветовала. Сказала, в нашем-то храме полгорода соберётся… после всех-то разговоров…
– А правда! Молодец Анька. А теперь скажите, что за дядька, почему вы раздражаетесь так?
Наталья Алексеевна вздыхает и пытается объяснить. Соседка сочувственно кивает, но видно, что сомнений её не разделяет. Однако обещает «прощупать этого перца».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
