— Да, — взгляда не опускаю, я не беспомощная жертва. — И уже сделала выводы. Он съехал с моей небольшой помощью.

На мгновение задумываюсь, висят ли еще на дереве шмотки Валеры, или их уже кто-нибудь снял.

— Помня характер Валеры, я бы остался. Или, быть может, ты хочешь поехать со мной?

— С тобой? — опешиваю я.

— Ко мне. Там ты будешь в безопасности.

Я не выдерживаю и горько смеюсь.

— Прости, Руслан, ты, похоже, что-то не так понял. Мне не нужна помощь, я справлюсь. С Валерой уж точно, — смериваю его оценивающим взглядом, — и ты неправильно расцениваешь мой звонок. Я не из тех, кто бросается на первого попавшегося мужчину, чтобы отомстить за измену мужу.

А эта фраза внезапно вызывает на лице Реброва загадочную улыбку. Будто я попалась в какую-то ловушку и совсем не поняла этого.

— Разве я что-то такое говорил?

— Судя по твоим глазам, ты уже успел вообразить.

— Нет, Лиза, ты ошиблась. Я приехал к тебе исключительно помочь.

— Мне не нужна помощь, я справлюсь.

— И все же, если что-то понадобится…

Я тут же вспоминаю Женю, озабоченного моей персоной дружбана, от которого откровенно воротит. Особенно его тупых намеков. Не думала, что Ребров окажется из этих…

— Тебе пора, Руслан.

Недвусмысленно заявляю я. Хочу остаться одна.

— Про Оксану и ее роман с Валерой я многого рассказать не смогу, но предлагаю тебе проверить офисные камеры, там скорей всего будет записано время, когда оба уходили с работы.

— Я разберусь, не беспокойся, — вновь характерно хмыкает Ребров и чуть прищуривается. — Хотя мне и приятно.

— Ну тогда, — собираюсь уже прощаться, как…

— Ли-и-и-и-за! — слышится невнятный вопль с улицы.

— Легок на помине, — к моему удивлению, Ребров мгновенно распознает голос своего бывшего друга. Подходит к окну одновременно со мной, и мы смотрим вниз.

Перед подъездом стоит темная, шатающаяся фигура.

— Лиз-з-за! — задирает голову Валера.

— Заткнись, придурок! — раздается от кого-то из соседей. — Вали отсюда!

— Лиза, ты с… — запинается, — сама виновата! Я тебя… ик! Прощ-щаю!

— Кто-то в стельку, — констатирует Ребров.

А я отворачиваюсь от окна. Как же он отвратителен!

С каждым своим поступком или словами он пробивает дно все глубже и глубже. Еще немного и окажется в преисподней.

— Пожалуй, мне срочно надо на улицу, — Руслан предсказуемо расправляет плечи.

И на какое-то мгновение мне очень хочется, чтобы он набил морду Валере. Да и право на это он имеет после того, как Курицын оприходовал Оксану.

— Ли-за-за-за! — как будто бы поет Валера внизу, — я тебя… тебя… Ща я как… — сгребает охапкой цветы с клумбы, что так старательно высаживала бабушка соседка с первого этажа. — Ты за все по-пла-тишь-ся! — машет букетом и противоречит своим действием.

Ребров качает головой. Согласна, случай не просто клинический, а уже не излечимый. Давно я не видела, чтобы муж так сильно напивался.

Впрочем, скорей всего, потому что делал он обычно это с друзьями, а не в моей компании. Как раз на таких сходках, куда я приехала.

Только сейчас до меня доходит, что на тех сходках на все выходные, мужчины могли творить что угодно, а я и не знала.

— Заткнись, урод! Я вызываю полицию! — опять орет сосед.

Мы переглядываемся с Русланом.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты об него пачкал руки, — внезапно для себя заявляю ему.

— Прости, но это мужские дела, — Ребров протягивает мне папку, — подержи ее, я сейчас.

— Руслан! — пытаюсь остановить его. — Когда он такой, ему бесполезно что-либо говорить. А утром он абсолютно ничего не вспомнит.

— Это даже к лучшему, заявление не напишет, — Ребров идет спокойно и неумолимо к двери.

И тут мы понимаем, что крики с улицы утихли. Я выглядываю в окно на всякий случай, и Валеры там действительно нет.

Неужели передумал и ушел?

Со стороны входной двери раздается громкий бум, будто кто-то врезался в нее всем телом.

— Вот он и сам поднялся, — разминает руки Ребров.

— Держи, — вручаю ему папку назад и иду к двери, чтобы выпроводить почти бывшего уже мужа. — Я сама разберусь с этим ничтожеством.

— Лиза-под-лиза! — раздается с той стороны двери.

Я резко раскрываю дверь, Валера едва стоит, привалившись к стене. Качается будто на корабле в шторм. От него мерзко несет спиртным.

— Я при-шел… — протягивает мне драный веник из поломанных цветов, их будто дверью лифта зажевало, — изви… ивзи… нения принимать! На колени! — взмахивает рукой и половина цветов падает.

И сам внезапно падает на колени.

Поднимает на меня снизу вверх совершенно ничего не понимающий плывущий взгляд. Оценивает ‟букет” в своей руке и, судя по выражению лица, пытается продолжить действие, но точно не помнит какое.

— Лизо… чка, солны-ик-шко мое! — качаясь ползет ко мне на коленях.

— Убирайся, Валер, ты пьян! Пошел вон! Или я сама вызову полицию…

Он все идет, протирая дорогие брюки коленями.

— Я сей-час… сейчас, — свободной рукой начинает расстегивать брюки, чем вызывает у меня уже полное недоумение. — На-пом — ик-ню, кто в дом-ме мужик. Вы б-бабы только так понима… — падает на четвереньки, но цветы так и не выпускает. Смотрит перед собой, собирая мысли в кучу. — Тут мужик! — заканчивает неначатую фразу.

— И это точно не ты, Валера. Убирайся!

— Прости… прос… — качает головой, поднимается на колени опять и тут его блуждающий взгляд переходит куда-то за меня. Глаза расширяются с самым натуральным шоком, даже несмотря на крайнюю степень опьянения. Кривится. — Прости-тутка!

И кидает в меня остатки цветов! На лице полнейшее отвращение, будто его сейчас вырвет прямо на придверный коврик.

Я сразу же догадываюсь, как он пришел к такому выводу и кто стоит за моим плечом.

— Выкинуть его, дорогая? — Ребров подхватывает меня легко за талию и прижимает к себе.

— Ты… Ты?! — Курицын тычет в меня, потом в Реброва пальцем, и я вижу на его лице неимоверную боль от предательства.

Ах вот теперь ты почувствовал, что мне пришлось пережить?!

— Шлю-ха! — кричит и едва не падает, даже стоя на коленях.

— Не слушай его, любимая, — говорит Ребров и внезапно целует меня.

Не так я все это себе представляла.

Да и как могла даже вообразить, что выйдет такая сцена.

Валера стоит на коленях с расстегнутыми и сползшими штанами в открытой нараспашку двери, а я в шоке смотрю на лицо Реброва, которое ко мне так близко, что я могу разглядеть небольшие веснушки у него на скулах и закрытые от удовольствия глаза.

Он. Меня. Целует!

Его вторая ладонь на моем затылке, и я даже не могу оторваться от этих горячих чуть суховатых губ. И эти губы чувственно, но напористо берут в плен мои.

А я в полном шоке! И даже не понимаю, как мне вдохнуть!

— Ммм, — мычу в его рот, упираюсь руками в широкую грудь.

Это слишком! Этого не должно было произойти!

Никогда!

Руслан отрывается, медленно поднимает веки, взгляд его темный, плывущий от удовольствия.

— Да как ты мог? — замахиваюсь на него ладонью, чтобы отвесить пощечину, но Ребров ловко ловит ее и целует!

Опять целует!

Только теперь мои пальцы.

— Давно хотел это сделать.

— Ты… вы… Я сей-час! — вопль рядом уже похож на звук подстреленного лося. — Тва-ри!

Валера неимоверным усилием встает на ноги, но тут же теряет равновесие, запутавшись в штанах, сносит все с тумбочки в прихожей и выпадает из квартиры с грохотом и криками.

— Что ты творишь? — отталкиваю Руслана, я не могу думать о муже, когда все еще в объятьях Реброва. Но это возмутительно! За кого он меня принимает!

Еще один чертов самец?!

Пришел и взял, что захотел?!

— Женщина не должна этого видеть, — отпускает меня, — никогда.

В одно движение он уже за дверью и отталкивает ноги Валеры, что еще в проходе с таким брезгливым видом, будто это мусор.