Я обвела взглядом собравшихся.

— Этот трактир был моим домом. И я хочу, чтобы он оставался домом для других. Чтобы здесь пахло хлебом и пивом, чтобы здесь находили приют и помощь. Потому что иногда чашка хорошего пива и доброе слово — лучшее лекарство.

Прощание было коротким. Слишком много эмоций витало в воздухе. Когда мы садились в карету, Акулина, все еще сжимая в руке рецепт, крикнула мне вдогонку:

— Приезжай как-нибудь! Угощу твоим же пивом!

Я махнула ей в ответ, и дверца захлопнулась. Карета тронулась.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно, провожая взглядом знакомые домики, и чувствовала, как с души спадает тяжесть. Я сделала то, что должна была сделать. Я закрыла круг.

Кален взял мою руку и крепко сжал ее.

— Ты поступила правильно, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответила я, глядя на убегающую дорогу. — Теперь можно двигаться дальше.

Трактир «У Степана» остался позади. Но его дух, его сила и его светлое пиво будут жить. А у меня впереди была новая жизнь, новое поместье, новая лечебница и человек, чья рука в моей была самым верным доказательством того, что будущее может быть счастливым.

* * *

Жизнь в поместье обрела новый, счастливый ритм. Кален бывал часто, и его визиты уже не были украдкой. Он стал частью моего мира, а я — частью его. Мы обсуждали дела, строили планы на будущее лечебницы, а вечерами просто молча сидели у камина, и этого было достаточно. Казалось, ничто не может омрачить это хрупкое счастье.

Пока однажды вечером он не появился на пороге с лицом, от которого у меня похолодело внутри. Он был собран, как всегда, но в его глазах читалась тяжесть.

— Мариэлла, мне нужно поговорить с тобой, — произнес он, и его голос звучал непривычно официально.

Мое сердце упало. Я молча кивнула, провожая его в кабинет. Он не садился, стоял у камина, его спина была напряжена.

— Ковен вынес решение, — начал он, не глядя на меня. — Меня направляют с дипломатической миссией в Эльфийские царства. На переговоры о новых магических артефактах. Надолго. На несколько месяцев.

Слова обрушились на меня, как удар обухом. Несколько месяцев. В другой стране. Так далеко. Всё внутри сжалось в ледяной ком. Так вот как всё закончится. Расстоянием. Обязанностями. Он уйдет, а я останусь здесь, и всё постепенно сойдет на нет. Это было даже хуже, чем любая опасность — это была медленная, безболезненная смерть наших отношений.

— Я понимаю, — выдавила я, глядя куда-то в сторону от него, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Служба есть служба. Поздравляю с назначением.

В комнате повисла тягостная пауза.

— Вот и всё? — его голос прозвучал резко. — «Я понимаю»?

— А что еще я должна сказать? — вспыхнула я, наконец поднимая на него взгляд. В нем бушевала обида и страх. — Попросить тебя остаться? Ты не останешься. Твоя работа всегда на первом месте. Я это знаю.

— Черт возьми, Мариэлла! — он резко шагнул ко мне, его глаза горели. — Ты действительно думаешь, что я просто пришел сообщить тебе, что уезжаю, и на этом всё?

— А что еще? — повторила я, чувствуя, как подступают слезы. — Ты уезжаешь. Надолго. Что тут еще обсуждать?

Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу почти болезненно.

— Обсуждать то, что я не собираюсь уезжать один!

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Я не могу, — его голос сорвался, стал тихим и отчаянным. — Я не могу уехать и оставить тебя здесь. Не на несколько недель, не на несколько дней. Эти месяцы без тебя будут адом. Я… — он запнулся, ища слова. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

В комнате воцарилась тишина. Я смотрела на него, пытаясь осознать сказанное.

— Как? В качестве кого? Твоей… любовницы? Спутницы?

— В качестве моей жены! — выдохнул он, и в его глазах читалась такая неуверенность и такая надежда, что у меня перехватило дыхание.

Он опустился на одно колено, не отпуская моих рук. Его взгляд был серьезным и прямым.

— Мариэлла аль Морс. Эти месяцы без тебя показали мне, что я не могу без тебя жить. Ты — самый сложный, самый раздражающий и самый прекрасный случай в моей жизни. И я не хочу его закрывать. Я хочу, чтобы он длился вечно. Поедь со мной. Как моя жена.

Я не могла дышать. Это было не то романтичное предложение, о котором мечтают девушки. Это было грубо, страстно и совершенно искренне. Это был он. Весь. Со всей его яростью, его преданностью и его страхом потерять меня.

Слезы, наконец, хлынули из моих глаз. Я не сказала «да». Я не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я опустилась перед ним на колени, схватила его за лицо и притянула к себе в отчаянном, жгучем поцелуе.

В этом поцелуе было всё — и боль от возможной разлуки, и ярость из-за невысказанных обид, и безграничное облегчение, и пьянящая радость. Это было падение и взлет одновременно. Мы целовались, как в первый раз — жадно, безрассудно, стирая все границы, все сомнения.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, он прижал лоб к моему.

— Так это «да»? — прошептал он, его дыхание было горячим на моих губах.

— Это «да», черт тебя побери, — выдохнула я, смеясь сквозь слезы. — Да. Тысячу раз да.

Он поднял меня на ноги и снова поцеловал, но теперь в его ласке была уже не ярость, а ликующая, торжествующая нежность. Мы стояли, прижимаясь друг к другу, в центре кабинета, и мир вокруг перевернулся. Он не бросал меня. Он звал с собой. В свое будущее. Как равную. Как жену.

Далекая дипломатическая миссия перестала быть угрозой. Она стала нашим первым совместным путешествием. Нашим приключением. И я знала — что бы ни ждало нас в Эльфийских царствах, мы справимся. Потому что теперь мы были вместе. Не следователь и подозреваемая. Не маг и аристократка. А просто Кален и Мариэлла. Две половинки, нашедшие друг друга в хаосе этого мира.

Эпилог

Шесть месяцев спустя. Стальград.

Воздух в просторном кабинете главного врача лечебницы имени Марии Погребенкиной был свеж, пахнет не антисептиком, а свежей краской, новым деревом и легким ароматом лаванды. Я сидела за своим столом, просматривая отчеты. За окном кипела жизнь промышленного квартала, а здесь, внутри, царил островок спокойствия и надежды.

Лечебница работала как часы. Борг, ставший моим правой рукой, гроза всего персонала и лучший диагност города, с удовольствием ворчал, что у нас «слишком чисто и по-господски». Мы принимали всех: грузчиков с артефактного депо с переломами, их жен с детскими недугами, ремесленников с ожогами. Часть услуг была платной, для покрытия расходов, но никому не отказывали в помощи. Мой когда-то рассчитанный на коленке рецепт светлого пива косвенно финансировал закупку лекарств для бедных. Ирония судьбы, над которой я мысленно посмеивалась.

Дверь кабинета тихо открылась, и в нее вошел Кален. Он был дома. Его командировка в Эльфийские царства завершилась месяц назад, и теперь он, сохранив статус в Ковене, перешел на менее разъездную должность, возглавив городское управление магической безопасности.

Наш брак стал тихой сенсацией. Холодный аристократ-маг и взбалмошная наследница, ставшая врачом. От нас ждали громкого скандала или пышной свадьбы. Мы не дали ни того, ни другого. Церемония была скромной, в кругу самых близких: Добсона, Гарса, Лорда, Борга и, к моему удивлению, старого Фрола, который выковал для нас обручальные кольца в виде сплетенных узором спиралей.

Мы жили в городе, в родовом особняке Калена, который из холодного, стерильного пространства постепенно превращался в дом. На кухне пахло моими пирогами, в библиотеке к его магическим фолиантам добавились мои медицинские трактаты и чертежи лечебницы.

— Опять за работой? — его голос, ставший для меня синонимом спокойствия и безопасности, прозвучал мягко. Он подошел сзади, обнял меня и положил ладони на мой живот. — Я зову тебя на обед уже полчаса.

Я положила свою руку поверх его и откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. В его глазах уже не было ни льда, ни бури. Была лишь глубокая, умиротворенная нежность.