— Мистер Добсон, — прервала я его монотонный доклад. — Здесь, в разделе «Закупка удобрений», я вижу рост затрат на тридцать процентов за последние два года при том, что урожайность выросла лишь незначительно. С каким поставщиком мы работаем? Не рассматривали альтернативы?

Добсон замер, его брови поползли вверх. Он смотрел на меня так, словно я внезапно заговорила на древнем наречии эльфов.

— Э-э… С компанией «Гринфолд», леди. Они… традиционные партнеры семьи.

— «Традиционные» не всегда значит «эффективные», — парировала я, листая страницы. — И здесь, в расходах на содержание дома. Почему мы закупаем свечи в таких объемах, если в основных залах уже проведено магическое освещение? Это лишние траты.

Я продолжала, указывая на нестыковки, задавая вопросы, на которые у него, видимо, не ожидали спросить. И с каждым моим вопросом его изначальное сомнение медленно, очень медленно, начало сменяться настороженным, а затем и растущим уважением.

В его глазах читалась борьба. Он помнил другую Мариэллу — романтичную, мечтательную, абсолютно равнодушную к «скучным» цифрам и «унылым» отчетам. Ту, что сбежала с первым встречным, плененная идеей страсти и свободы. А перед ним сидела женщина с острым, аналитическим умом, вгрызающаяся в бухгалтерские книги с упорством сборщика налогов.

К концу дня, когда мы закончили разбор текущих дел, он встал, выпрямился и посмотрел на меня уже по-другому.

— Леди Мариэлла, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала не просто почтительность, а признание. — Позвольте сказать… вы сильно изменились.

— Жизнь за стенами этого поместья — прекрасный учитель, мистер Добсон, — ответила я, откладывая перо. — Она учит ценить не только красоту, но и сухие цифры. Потому что за ними стоят жизни тех, кто от этих цифр зависит.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ваш отец… он был бы горд. Он всегда говорил, что в вас есть сталь. Жаль, ему не довелось увидеть…

Он не закончил, вежливо кивнул и вышел.

Я осталась одна в тишине кабинета. Да, прежняя Мариэлла была инфантильной и непрактичной. Но я — нет. И теперь, с властью и ресурсами в руках, я могла не просто выживать. Я могла строить. Возрождать. И, возможно, именно здесь, среди этих старых стен и бескрайних полей, я наконец найду свое настоящее место в этом мире. Место, где мои знания и моя воля будут не проклятием, а даром.

* * *

Прошла неделя. Жизнь в поместье обретала ритм. Утро начиналось с встречи с Добсоном, который теперь смотрел на меня не с сомнением, а с деловым азартом. Мы разбирали документы, я вникала в тонкости управления землями, изучала отчеты с мануфактур. Мой медицинский склад ума, привыкший к анализу и систематизации, неожиданно хорошо справлялся с хозяйственными задачами.

Однажды днем, разбирая бумаги в кабинете отца, я наткнулась на небольшую, потертую на углах папку с пометкой «Л. К. Личные». Сердце екнуло. Л. К. — Лукан Кассиус? Я открыла ее. Внутри лежали не деловые документы, а стихи, наброски, полные мрачной образности, и… чертежи. Схемы дистилляционных аппаратов, химические формулы, заметки на полях с пометками «стабильность», «чистота экстракции», «скорость воздействия».

Это были не просто записи алхимика-дилетанта. Это были профессиональные изыскания. И судя по датам, он вел их годами, прямо здесь, под носом у отца. Отец, должно быть, нашел эту папку и спрятал ее, понимая, во что превратилось увлечение сына. Это было не просто знание о культе — это были его собственные, практические исследования яда.

Я сидела, держа в руках доказательства методичного, хладнокровного безумия своего кузена, и меня била дрожь. Он не был одержимым фанатиком. Он был ученым-изувером, ставившим чудовищные эксперименты на живых людях.

Вечером, когда я сидела в гостиной с книгой, доложили о приезде гостя. Сердце упало и в то же время забилось чаще. В дверях стоял Кален.

Он выглядел уставшим, но собранным. Его взгляд быстро окинул комнату, затем остановился на мне.

— Леди аль Морс, — произнес он с легким, едва уловимым поклоном. В его голосе звучала официальная нота, но глаза выдавали нечто большее.

— Следователь ван Моррет, — кивнула я, откладывая книгу. — Что вас привело в «Серебряные Ключи»? Новости по делу?

— Отчасти, — он подошел ближе, но сохранял дистанцию. — Лукан дает показания. Медленно, урывками, но говорит. Он подтверждает многое. Его мотив был… комплексным. Идея очищения рода через жертвоприношение, помноженная на банальную жажду власти. Он считал, что, устранив «недостойных» девушек и получив состояние, он сможет возродить культ в его «истинной» силе.

Он помолчал, его взгляд стал тяжелым.

— Но я приехал не только за этим. Я привез вам кое-что.

Он протянул мне небольшой, тщательно упакованный сверток. Я развернула его. Внутри лежала моя амулет-подвеска с сапфиром — та самая, что я продала в самом начале, чтобы получить стартовый капитал для трактира.

Я уставилась на него, не веря своим глазам.

— Как… Откуда?

— Я нашел ювелира, которому вы ее продали, — объяснил он просто. — Выкупил. Думаю, вам стоит его вернуть. Как символ. Начала и… продолжения.

Я сжимала в ладони холодный камень, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Этот простой жест значил для меня больше, чем все его прежние слова. Он помнил. Он вернул мне часть меня самой, часть той Мариэллы, которая начала свой путь с нуля.

— Спасибо, — прошептала я, не в силах вымолвить больше.

— Не за что, — он отвел взгляд, но я видела, как напряглись его скулы. — Я также хотел лично убедиться, что вы… обустроились.

Мы смотрели друг на друга в тишине гостиной. Официальные роли были отыграны. Между нами снова повисло то самое напряжение, знакомое и мучительное.

— Я нашел кое-что сегодня, — сказала я, чтобы разрядить обстановку, и показала ему папку с исследованиями Лукана.

Он быстро пролистал ее, и его лицо стало мрачным.

— Это… исчерпывающе. Это окончательно хоронит любые попытки защиты сослаться на невменяемость. Спасибо.

— Всегда к вашим услугам, гражданин следователь, — сказала я с легкой улыбкой.

Он нахмурился.

— Думаю, при нынешних обстоятельствах вы можете называть меня Каленом.

— Как скажете… Кален.

Его имя на моих устах прозвучало как вызов. Как приглашение.

Он задержался еще на час. Мы говорили о деле, о поместье, о городе. Мы избегали личных тем, но они витали в воздухе, невысказанные и оттого еще более острые.

Когда он собрался уходить, на пороге он обернулся.

— Дело Лукана скоро будет закрыто. Его ждет суд Ковена. А потом… потом у меня появится немного свободного времени.

— И что вы планируете делать с этим временем? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он улыбнулся. Это была редкая, настоящая улыбка, которая на мгновение согрела его строгие черты.

— Еще не решил. Возможно, нанесу визит новой главе дома аль Морсов. Убежден, что ей потребуется компетентный советник по вопросам безопасности. И не только.

Он не стал ждать ответа, развернулся и ушел. Я осталась стоять с подвеской в руке и с новым, трепетным чувством надежды в груди. Буря, казалось, утихала. И в наступающей тишине начало прорисовываться будущее. И его контуры мне нравились.

Глава 27

В поместье пришло официальное приглашение от лорд-мэра Стальграда. Традиционный весенний прием в честь открытия навигации. Для меня, как для новой главы одного из знатных домов, мое присутствие было не просто жестом вежливости, а необходимостью — демонстрацией того, что род аль Морсов по-прежнему силен и принимает активное участие в жизни города.

Добсон, получив приглашение, почти что просиял.

— Это прекрасная возможность, леди Мариэлла, — сказал он, водя пальцем по золоченому бордюру. — Вам следует предстать во всем блеске. Это укрепит ваши позиции и развеет последние сомнения.