153

Карабанчелъ *, 11 сентября 1853.

По прибытии сюда я застал весь дом за приготовлениями ко дню ангела хозяйки дома. Ставилась комедия, а перед нею, в честь хоаяй-$ Проспер Мерим®

ки и ее дочери, должны были читать 1оа сопровождая декламацию пением. Мне определили заниматься реквизитом: навешивать небеса, чи нить декорации, подрисовывать костюмы и пр., да к тому же репетире-еать с пятью мифологическими богинями, одна из которых уже выступа* ла в любительском театре. Вчера, в роковой день, богини мои выглядели прелестно, но умирали от страха; однако ж прошло все очень удачно Аплодировали дружно, хотя никто не понял весьма туманных стихов автора 1оа, Комедия же его, представлявшая собою перевод пьесы «Добрый вечер, господин Панталон» ², была несколько лучше, и я не могу не восхититься легкостью, с какою девушки из высшего общества стали вдруг актрисами, да к тому же совсем неплохими. После представления давали бал и ужин, в разгар которого юноша, пользующийся покровительством графини, прочел сочиненные тут же, экспромтом, вполне милые стишки, от коих героиня праздника прослезилась, а гости все осно вательно напились. Нынче утром меня неотступно мучает головная боль и солнце кажется дьявольски горячим. Богинь моих я на два-три дня покидаю, ибо собираюсь в Мадрид посмотреть быков, нанести несколько ви.зитов и поработать в библиотеке. В Мадриде меня прозвали Аполлоном, так как тут у нас девять дам и ни одного мужчины, Девять муз, но, к сожалению, пятеро из них — матери или тетки четверых других; правда, эти четверо — чистокровные андалузки, которые иной раз так свирепо сверкнут глазами, что от них оторваться невозможно, особенно когда они надевают величественный свой наряд и набрасывают пеплум, упорно называемый ими, из одной лишь любви к благозвучию, peplo.

Не сомневаюсь, что у Вас погода хуже, нежели тут.

154

Эскуриал, 5 октября 1853.

Посылаю Вам цветок, который нашел в горах, позади уродливейшего Эскуриалского монастыря *. Такие цветы попадались мне только на Корсике; там они зовутся mucchiallo, а здесь названия их никто не знает. По вечерам, когда налетает ветерок, они пахнут поистине восхитительно, Эскуриал показался мне таким же печальным, каким я увидел его каких-нибудь двадцать лет назад; правда, цивилизация добралась иг сюда: появились железные кровати и котлеты, монахи же и клопы исчезли вовсе. Монахов мне очень недостает — без них тяжеловесная ар-хитектура Херреры выглядит еще нелепее. Сегодня вечером поеду ужинать в Мадрид, ибо не могу более ни дня выносить подобный образ жизни. По всей вероятности в Мадриде я задержусь числа д© 4*5 сего месяца, а затем поеду в Вальядолид, Торо, Замору и Леон, если пого да, до сих пор превосходная, вдруг не испортится, во что трудно пове рить. Я побывал в Толедо и вот здесь. Собираюсь поехать ® Сезгавию ш таким образом увильнуть от балов, которые ужасно мне наскучили. На днях был на открытии большой Оперы, Жалкое зрелище, если не брать во внимание превосходный и очень удобный зрительный зал, наполненный к тому же прехорошенькими женщинами. Актеры же усыпляюще посредственны. Будь Вы здесь, Вы увидели бы самую прекрасную кол-лекцию фруктов, какую только можно встретить. В Мадриде проходит ярмарка, и из самых отдаленных провинций сюда везут фрукты, большинство которых Вам неведомы. Обидно, что их нельзя послать. Если есть тут вещь, которая доставила бы Вам удовольствие, скажите только слово.

455

Мадрид, 25 октября. J85d_r

Колония наша распалась, ибо герцогиня соблаговолила разрешиться от бремени дочерью \ Роль сиделки взяла на себя ее мать, а мы всем миром вернулись в город. Я заработал гнуснейший насморк, а дьяволь-ской силы сирокко помогает ему меня прикончить. Но несмотря на от* вратительную погоду, беспрерывно чихая, я отправился все же вчера поглядеть на Кухаресалучшего матадора со времен Монтеса \ Быки оказались такими вялыми, что одного из них пришлось отдать на растерзание собакам, а других из состояния спячки удавалось кое-как вывести лишь с помощью горящих бандерилий. Два человека взлетели в воздух, и какую-то минуту мы почитали их мертвыми, что придало все же известную остроту представлению, которое в противном случае оказалось бы уж совсем никуда не годным. Быки растеряли боевой дух, да ш люди сделались под стать им. Намеченную мною археологическую экспедицию я намереваюсь предпринять, лишь только немного установится погода. Мне обещают бабье лето, а оно все никак же настает Если Вы поручите мне сделать какие-нибудь покупки, вполне возможно, что письмо Ваше я получу вовремя и успею с честью все исполнить. К сожалению, я не вполне еще представляю себе, что есть в этой стране достойного. На всякий случай я купил Вам носовые платки с уродливейшим рисунком, но мне вспомнилось, как Вы, не слишком колеблясь, завладели похожим носовым платком, непонятно откуда ко мне попавшим. Здесь все сплошь одеты по французской моде. Вчера, на бое быков, попадались шляпы. Не нужны ли Вам подвязки и пуговицы? Если их еще носят, напишите, какие Вы хотите, только не медлите. Я читаю, вернее, перечитываю «Вильгельма Мейстера». Странная это книга: самые прекрасные вещи сочетаются в ней с дурацкой наивностью. Во всем, что написал Гёте, гений самым невероятным образом соседствует с типично немецкою тупостью; над собою он смеется или над нами? Напомните мне по возвращении дать Вам почитать «Избирательное сродство» \ Это, думается мне, самое странное и антифранцузское из всего, что он написал. В одном письме из Парижа мне до небес пре* возносили книгу Александра Дюма-сына «Разрыв» ⁵ или что-то в этом роде. В Мадриде совсем не читают. Я все задавался вопросом, чем ж© занимаются местные дамы в свободное от любовных утех время, но так и не мог найти сколько-нибудь удовлетворительного ответа. Все они мечтают стать императрицами. Одна барышня из Гренады сидела в театре у себя в ложе, когда ей сообщили, что графиня де Теба вышла замуж за императора^в. Она вскочила и громко воскликнула: «Ен ese pueblo no hay porvenir!» *

Увлекшись рассказами о многочисленных развлечениях моих, забыл упомянуть о том, что меня избрали членом Академии истории. Заседания там почти так же забавны, как и у нас. Прощайте.

156

Мадрид, 22 ноября 1853,

При мысли о снеге, лежащем в горах Гвадаррамы ^а, я теряю всякое мужество; однако ж тут солнце сияет ослепительно, хоть и вовсе не греет. По ночам холод стоит собачий, и караул возле дворца сменяется каждые четверть часа. Перед отъездом хочу побывать еще на нескольких заседаниях Кортесов ², которые открылись третьего дня очень скромно, без королевской речи, ибо роды у Ее Величества предстоят довольноскоро ³, и ее оберегают от излишних волнений. Я уже довольно вникнул в местную политику и знаю достаточно людей из разных партий, чтобы теперь, за неимением быков, забавляться этим спектаклем. Привезу Вам подвязки, раз Вы не хотите пуговиц. Разыскал я их, однако ж, не без труда. Цивилизация так стремительно движется вперед, что почти у всех местных модниц классические ligas былых времен вытеснены резинкою. Когда я попросил горничных показать мне нужную лавку, они принялись в негодовании креститься и заявили, что им не пристало носить старье, годное разве для черни. Проникновение сюда французской моды повергает в ужас — теперь уж и мантилью встретишь редко. Всюду одни шляпы, но какие! Вы от души повеселились бы, увидев шедевры модисток этой столицы. На днях я поехал в Аранхуэс провести пять-шесть часов у одного моего друга \ аукционного барышника г. Саламанка. Это самый остроумный и славный малый из всех, кого я тут встречал. Похоже, он зарабатывает массу денег и умеет их тратить. У него находится время и на дела, и на политику, ибо он был министром и станет им снова, когда того захочет. Грациозен он необыкновенно, и весь с головы до пят чистокровный андалусец. 15-го числа, в день Святой Евгении, во французском посольстве давали бал, на котором появилась госпожа <Суле> ⁵, жена посланника Соединенных Штатов, в распотешном туалете. Черный бархат, отделанный позументами и мишурой, а на го-