— Эта особа как будто ищет вас? — осведомилась она у мистера Рочестера, и он повернулся посмотреть, какая «особа». На его лице промелькнула странная гримаса, столь же не поддающаяся истолкованию, как и многие другие выражения, порой появлявшиеся на его лице. Он бросил кий и вышел следом за мной.

— Что такое, Джейн? — спросил он, когда закрыл за нами дверь классной комнаты и прислонился к ней.

— С вашего разрешения, сэр, мне нужен отпуск на неделю или две.

— Для чего? Куда вы собрались?

— Навестить больную, которая прислала за мной.

— Какую больную? Где она живет?

— В Гейтсхеде, в ***шире.

— В ***шире? Так это же в ста милях отсюда! Кто она такая, что заставляет ехать к ней в такую даль?

— Ее фамилия Рид, сэр. Миссис Рид.

— Рид… Гейтсхед… Был Рид, владелец Гейтсхеда, мировой судья.

— Она его вдова, сэр.

— А какое отношение имеете к ней вы? Откуда вы ее знаете?

— Мистер Рид был моим дядей, братом моей матери.

— Да неужели? Вы никогда мне раньше этого не говорили. Всегда утверждали, что у вас нет родственников.

— Таких, кто признавал бы меня, и нет, сэр. Мистер Рид давно скончался, а его вдова избавилась от меня.

— Почему?

— Потому что я бедна, была для нее обузой, и она меня терпеть не могла.

— Но у Рида же были дети? Значит, у вас есть двоюродные братья и сестры? Вчера Джордж Линн говорил про какого-то Рида из Гейтсхеда: по его словам, другого такого порочного шалопая в Лондоне не найти. А Ингрэм упомянул мисс Джорджиану Рид из того же поместья, которой не то в прошлом, не то в позапрошлом сезоне очень восхищались в лондонском свете.

— Джон Рид умер, сэр. Он разорился сам, почти разорил мать и как будто покончил с собой. Новость эта так поразила его мать, что с ней случился апоплексический удар.

— Так чем вы можете ей помочь? Вздор, Джейн! Мне бы и в голову не пришло проехать сто миль, чтобы увидеть старуху, которая, возможно, умрет, прежде чем вы туда доберетесь. К тому же вы сами сказали, что она от вас избавилась.

— Да, сэр, но это случилось давно, когда у нее все было по-другому. Мне будет не по себе, если я пренебрегу ее желанием сейчас.

— И долго вы намерены там пробыть?

— Как можно меньше, сэр.

— Обещайте, что задержитесь не больше недели…

— Дать слово я не могу. А вдруг мне придется его нарушить?

— Но в любом случае вы вернетесь? И вас ни под каким предлогом не заставят остаться у нее насовсем?

— О нет! Я, безусловно, вернусь, если не случится ничего непредвиденного.

— А кто поедет с вами? Вы же не можете отправиться за сто миль одна.

— Разумеется, сэр. Она прислала за мной своего кучера.

— На него можно положиться?

— Да, сэр. Он служит там десять лет.

Мистер Рочестер задумался.

— Когда вы хотите уехать?

— Завтра рано утром.

— Ну, так вам нужны деньги. Путешествовать без денег вы никак не можете, а их, я полагаю, у вас маловато. Я же еще не платил вам… Так сколько у вас за душой, Джейн? — добавил он с улыбкой.

Я достала мой кошелек — он был очень тощим.

— Пять шиллингов, сэр.

Он забрал у меня кошелек, высыпал содержимое на ладонь и засмеялся, словно столь малое число монет его обрадовало. Затем он открыл свой бумажник.

— Вот возьмите, — сказал он, протягивая мне банкноту. Пятидесятифунтовую — а он был мне должен всего пятнадцать фунтов! Я сказала, что у меня нет сдачи.

— Мне не нужна сдача, вы же знаете. Берите свое жалованье.

Я отказалась взять больше того, на что имела право. Он было нахмурился, но тут же ему пришла в голову новая мысль, и он воскликнул:

— Верно, верно! Лучше не давать вам столько, не то как бы вы не остались там на три месяца — с пятьюдесятью-то фунтами! Вот десять, этого же больше чем достаточно?

— Да, сэр, но теперь вы мне должны еще пять фунтов.

— Так вернитесь за ними! Я ваш банкир на сорок фунтов.

— Мистер Рочестер, раз мне представился такой случай, я хотела бы упомянуть еще об одном деле.

— О деле? Любопытно послушать!

— Вы практически поставили меня в известность о своем намерении вскоре вступить в брак.

— Да, но что из этого?

— Тогда, сэр, Адель следует отправить в пансион. Не сомневаюсь, вы понимаете, насколько это необходимо.

— Убрать ее с дороги моей молодой супруги, которая иначе может и наступить на нее? В этом есть смысл. Да, без сомнения, Адель, как вы говорите, следует отправить в пансион, а вы, разумеется, должны тут же удалиться… э… ко всем чертям?

— Уповаю, что нет, сэр, но мне надо будет найти другое место.

— Да, конечно! — вскричал он тоном столь же неожиданным и нелепым, как гримаса, исказившая его лицо. Некоторое время он молча смотрел на меня. — И, полагаю, подыскать вам это место вы попросите старую госпожу Рид или барышень, ее дочерей?

— Нет, сэр. Я не в таких отношениях с моими родственницами, чтобы просить их об одолжении. Я просто помещу объявление в газету.

— Ну уж нет! — проворчал он. — Только посмейте! Жалею, что не дал вам вместо десяти фунтов один соверен. Верните-ка девять фунтов, Джейн. Они мне нужны.

— Как и мне, сэр! — возразила я, пряча за спину руку с кошельком. — У меня каждый пенни на счету!

— Маленькая скряга! — сказал он. — Отказывает мне в денежной помощи. Уделите пять фунтов, Джейн!

— Ни пяти шиллингов, сэр. Ни пяти пенсов.

— Дайте мне хоть полюбоваться банкнотой!

— Нет, сэр, вам нельзя доверять.

— Джейн!

— Сэр?

— Пообещайте мне одно.

— Я пообещаю вам все что угодно, сэр. При условии, что сочту это выполнимым.

— Не давайте объявления. Доверьте поиски этого места мне. Я вам непременно что-нибудь найду.

— С радостью, сэр, если вы в свою очередь обещаете, что мы с Аделью покинем ваш дом до того, как в него войдет ваша супруга.

— Очень хорошо. Даю вам слово. Так вы едете завтра?

— Да, прямо с утра.

— После обеда вы придете в гостиную?

— Нет, сэр. Мне надо собраться в дорогу.

— Значит, нам следует сейчас проститься на недолгий срок?

— Видимо, да, сэр.

— А как люди совершают церемонию прощания, Джейн? Научите меня. Я в этом мало осведомлен.

— Они говорят: «До свидания» или другие слова прощания, какие предпочитают.

— Ну, так скажите.

— До свидания, мистер Рочестер. До новой встречи.

— А что должен сказать я?

— То же самое, если хотите, сэр.

— До свидания, мисс Эйр. До новой встречи. И все?

— Да.

— На мой взгляд, слишком скупо, и сухо, и холодно. Мне хотелось бы что-нибудь добавить к церемонии. Например, рукопожатие… Но нет, оно меня тоже не удовлетворило бы. Так что, Джейн, ничего, кроме «до свидания», вы не скажете?

— Этого вполне достаточно, сэр. Одно слово может содержать столько же сердечности, как десяток.

— Вполне возможно, но звучит так пусто и равнодушно. «До свидания»!

«Долго ли еще он будет стоять, прислонясь к двери? — спросила я себя. — Мне надо заняться сборами».

Раздался удар гонга, призывающий переодеваться к обеду, и мистер Рочестер внезапно покинул комнату, не добавив ни слова. Больше я его в этот день не видела, а утром уехала до того, как он встал.

К сторожке Гейтсхеда я подъехала около пяти часов первого мая и зашла туда, прежде чем отправиться в господский дом. В комнатке царили чистота и порядок. На окнах висели белые занавесочки, на полу — ни соринки, каминная решетка и прибор к нему сверкали в отблесках весело пылающего огня. Перед камином сидела Бесси, нянча своего новорожденного, а в углу тихонько играли маленький Роберт и его сестричка.

— Благослови вас Бог! Я знала, что вы не откажетесь приехать! — воскликнула миссис Ливен, едва я переступила порог.

— Да, Бесси, — сказала я, расцеловав ее, — и, надеюсь, я не опоздала? Как миссис Рид? Еще, уповаю, жива?

— Да, жива. И уже не так путается в словах и мыслях. Доктор говорит, что неделю-другую она протянет, а вот на выздоровление он не надеется.