— N'est-ce pas, monsieur, qu'il y a un cadeau pour mademoiselle Eyre dans votre petit coffre?[14]

— Какой еще cadeau?[15] — сказал он ворчливо. — Вы ожидали подарка, мисс Эйр? Вы любите подарки? — И он впился в мое лицо пронзительными, гневными, темными глазами.

— Право, не знаю, сэр. У меня в этом отношении мало опыта. Обычно их считают приятным сюрпризом.

— Обычно? Но что думаете вы?

— Прежде чем я смогу найти ответ, достойный вашего внимания, мне нужно время. Подарок ведь может означать самое разное, не правда ли? И перед тем, как высказать мнение о нем, необходимо понять, какой смысл в него вложен.

— Мисс Эйр, вы не столь непосредственны, как Адель: она, едва завидит меня, начинает громогласно требовать свой cadeau, а вы ходите вокруг да около.

— Потому что Адель в отличие от меня твердо уверена в своих правах — она может сослаться на давнее знакомство и на обычай: по ее словам, вы постоянно дарите ей игрушки. Но мне нечем было бы обосновать свои претензии, вы ведь со мной не знакомы и я не сделала ничего, чтобы заслужить подобный знак расположения или благодарности.

— К чему такая чрезмерная скромность? Я поэкзаменовал Адель и нахожу, что вы сделали для нее очень много. У нее нет ни ума, ни каких-либо особых способностей, тем не менее она сделала заметные успехи за очень короткое время.

— Сэр, вот я и получила от вас мой cadeau и весьма вам признательна. Подобная похвала для учителей всего дороже — похвала успехам их учеников.

— Хм! — сказал мистер Рочестер и начал молча пить чай.

— Садитесь к огню, — приказал хозяин дома, когда поднос унесли, а миссис Фэрфакс устроилась в уголке с вязаньем. Адель тем временем водила меня за руку по гостиной, показывая мне книги в нарядных переплетах и безделушки на консолях и шифоньерках. Мы, разумеется, послушались. Адель хотела было забраться ко мне на колени, но ей было велено поиграть с Лоцманом.

— Вы живете в моем доме три месяца?

— Да, сэр.

— И вы приехали?..

— Из Ловуда, школы в ***шире.

— А! Благотворительное учреждение. И долго вы там пробыли?

— Восемь лет.

— Восемь лет! Видимо, вы крепко держитесь за жизнь. Мне кажется, и половина этого срока в подобном месте погубила бы любое здоровье. Неудивительно, что в вас сквозит что-то не от этого мира. Я все гадал, откуда у вас подобное лицо. Когда вчера вечером вы вдруг возникли передо мной на дороге в Хей, мне почему-то вспомнились сказки, и я чуть было не спросил, уж не заколдовали ли вы моего коня? И все еще подозреваю, что без этого не обошлось. Кто ваши родители?

— У меня их нет.

— И никогда не было, я полагаю. Вы их помните?

— Нет.

— Я так и думал. Так, значит, на приступке перелаза вы сидели в ожидании вашей родни?

— О ком вы, сэр?

— Об эльфах. Вечер был лунный, вполне в их вкусе. Я ворвался в ваше кольцо, и за это вы наколдовали лед у моста?

Я покачала головой и ответила с не меньшей серьезностью:

— Все эльфы покинули Англию сотни лет назад. И вы не сыщете их следов ни на дороге в Хей, ни даже среди окрестных лугов. Не думаю, что летней, осенней или зимней луне когда-либо вновь доведется освещать их праздники.

Миссис Фэрфакс опустила вязанье и, казалось, не могла понять, о чем мы говорим.

— Что же, — продолжал мистер Рочестер, — если от родителей вы отрекаетесь, у вас все же должны быть какие-нибудь родственники. Дяди? Тетки?

— Нет. Во всяком случае, я никогда их не видела.

— А ваш родной дом?

— У меня его никогда не было.

— Где живут ваши братья и сестры?

— У меня нет ни братьев, ни сестер.

— Кто рекомендовал вам искать место здесь?

— Я дала объявление в газету, и миссис Фэрфакс на него ответила.

— Да, — вмешалась добрая старушка, обрадованная тем, что наконец разобралась, о чем идет речь. — И я ежедневно возношу благодарность Провидению за то, что Оно помогло мне сделать правильный выбор. Мисс Эйр — моя бесценная собеседница и помощница, а также добрая и заботливая наставница Адели.

— Не трудитесь рекомендовать ее мне, — возразил мистер Рочестер. — Никакие панегирики на меня не повлияют. Я составлю собственное мнение. Начала она с того, что сбила с ног моего коня.

— Сэр? — с недоумением спросила миссис Фэрфакс.

— За это растяжение мне следует поблагодарить ее.

Старушка была совершенно сбита с толку.

— Мисс Эйр, вы когда-нибудь жили в городе?

— Нет, сэр.

— У вас большой круг знакомых?

— Нет, сэр. Только ловудские воспитанницы и учительницы, а теперь еще и те, кто живет в Тернфилде.

— Вы много читали?

— Только те книги, которые мне удавалось найти. Но их было немного, и особой серьезностью они не отличались.

— Вы вели жизнь монахини. Не сомневаюсь, что вы знаток религиозных обрядов. Броклхерст, ловудский попечитель, если не ошибаюсь, — он ведь священнослужитель?

— Да, сэр.

— И вы, ученицы, наверное, благоговели перед ним, как в женских монастырях благоговеют перед духовником.

— О нет!

— Какой холодный тон! Не может быть! Как? Послушница не благоговеет перед священником? Смахивает на богохульство.

— Я не терпела мистера Броклхерста, и в этом была отнюдь не одинока. Он черствый человек. Одновременно и спесивый, и мелочный. Он приказывал стричь нас и из экономии покупал для нас такие скверные иголки и нитки, что ими невозможно было шить.

— Такая экономия только вред приносит, — заметила миссис Фэрфакс, вновь уловившая в нашем разговоре хоть какой-то смысл.

— И в этом вся его вина? — осведомился мистер Рочестер, используя слова Отелло.

— До того, как был создан попечительский совет и покупка провизии велась под его единоличным наблюдением, он морил нас голодом. И раз в неделю доводил нас до зевоты длиннейшими наставлениями и вечерним чтением им самим сочиненных трактатов про внезапные смерти и загробные кары, так что мы потом боялись лечь спать.

— Сколько вам было лет, когда вы поступили в Ловуд?

— Около десяти.

— И оставались там восемь лет. Значит, сейчас вам восемнадцать?

Я кивнула.

— Как видите, арифметика — полезная наука. Без ее помощи я вряд ли сумел бы угадать ваш возраст. Трудно сделать правильный вывод, когда черты лица и его выражение противоречат друг другу так, как у вас. Ну а теперь скажите, чему вы научились в Ловуде? Вы играете?

— Немножко.

— Ну конечно: обязательный ответ. Идите в библиотеку… то есть не будете ли вы так добры пойти туда. (Извините мой повелительный тон, но я привык говорить: «Сделайте то-то или то-то» — и это тут же исполняется. И не могу изменить свои привычки ради одной новой обитательницы моего дома.) Так идите в библиотеку, захватите с собой свечу, дверь оставьте открытой, сядьте за рояль и сыграйте что-нибудь.

Я выполнила все его распоряжения.

— Достаточно! — донесся вскоре из гостиной его голос. — Да, я вижу, что вы играете немножко. Как всякая английская барышня. Возможно, лучше многих и многих, но все-таки дурно.

Я закрыла рояль и вернулась в гостиную. Мистер Рочестер продолжал:

— Адель показала мне утром несколько рисунков и сказала, что они ваши. Но я не знаю насколько. Возможно, их подправлял учитель?

— Вовсе нет! — воскликнула я.

— А! Раненая гордость! Что же, принесите мне вашу папку, если можете поручиться, что ее содержимое — всецело ваше. Однако не давайте слова, если только вы не уверены безоговорочно. Я умею распознавать заплаты.

— В таком случае я промолчу, а вы можете судить сами, сэр.

И я принесла папку из библиотеки.

— Придвиньте столик, — сказал он.

Я подкатила столик к кушетке. Адель и миссис Фэрфакс подошли поближе, чтобы тоже поглядеть на рисунки.

— Не так близко! — скомандовал мистер Рочестер. — Будете брать листы у меня, когда я покончу с ними, но не заглядывайте мне через плечо.