Он всё еще не терял надежды.

Я чувствовал себя мертвым.

В течение трех, ну, наверное, уже четырех дней мы не делали ничего, кроме как прочесывали каждый старый и разваливающийся текст, который могла найти Лори. Мы прокрутили все возможные сценарии, подумывали о том, чтобы найти демона-отступника и заставить его открыть портал, но эта идея была быстро отброшена, потому что большинство отступников были лишены способности открывать врата. А что, если она вернется, а нас здесь не будет?

Три дня без единого слова от Слоана. Это тоже разрывало меня на части. Я пытался злиться, и поначалу это было нетрудно, но чем дольше от него не было вестей, тем глубже я погружался в распростертые объятия глубокой депрессии. Был ли он в порядке? Несмотря на отвращение к его поведению, мысль о том, что он может пострадать, возможно, от собственных рук, вызывала у меня тошноту.

Однако я не говорил о нем с остальными. Кам и Фишер сейчас были на другом уровне. Фиш был откровенно пугающим, злой блеск в его глазах ни разу не исчез, тьма сжимала его в своих тисках дольше, чем я когда-либо видел. Он был холодным, отстраненным, методичным. Часто сидел один, молча изучая эти книги или просматривая информацию в телефоне, едва ли произнося нам хоть слово.

Бетти находилась в стадии полного отрицания. Не могло быть и речи о том, что Сэйдж не вернется домой. Она не хотела или не могла даже допустить мысль о том, что мы, возможно, никогда её не вернем. Блядь.

Удивительно, но Лори взяла инициативу в свои руки. И еще как. Она рассказала нам всем, как отдала Сэйдж, чтобы уберечь её, полагая, что если её не будет рядом, Холу будет сложнее её найти. Лори направляла нас к различным статьям и текстам в интернете, плюс она проводила для нас ускоренный курс демонологии, который намного превосходил всё, чему мы учились в Radical Inc. Даже Бетти внимательно слушала всё, что говорила Лори, и я видел, как в её глазах светится гордость оттого, что дочь использует свои знания для чего-то, что Бетти считала достойным. Не было никаких сомнений, что у Лори блестящий ум, она впитывала информацию как губка, и я задавался вопросом, нет ли у неё фотографической памяти. Это впечатляло, но пока ничего не принесло плодов. И меня тошнило от ожидания.

Мы вернулись в квартиру рано утром после того, как Росточка забрали, и собрали вещи. Мэйвен пропал вместе со Слоаном. Судя по всему, Слоан заходил в квартиру, чтобы взять кое-какие вещи, но большая часть его дерьма всё еще была там. Вот чего нам только не хватало, Сэйдж вернется, а её любимого песца нет. Мы даже это не смогли сделать нормально.

Я чувствовал присутствие Кама, он никуда не уходил.

— Ладно, — огрызнулся я, — но я иду в город. Хочу кое-что купить в магазине. — Я скатился с кровати и протиснулся мимо него в ванную. Я вел себя как маленькая сучка, но у меня закончились все запасы терпения.

Горячая вода била по моей коже, а руки безвольно висели вдоль тела, пока я прислонялся головой к прохладной плитке в душе. Почему всё так изматывало? Раньше я всегда был переполнен энергией, а сегодня мне стоило огромных усилий просто вымыть голову. Сокрушительная печаль. Нежеланное одеяло, которое давило на меня и отнимало всякое желание сбросить его, поэтому вместо этого я натянул эту суку до самого подбородка и позволил ей заглушить боль.

Через какое-то время я вышел из душа, натянул баскетбольные шорты и майку, схватил ключи от байка и спустился вниз. Болтовня на кухне и звон посуды говорили о том, что они, вероятно, обедают, но я не хотел общаться. Вообще. Поэтому я резко свернул направо и вышел из дома, не сводя глаз со своего байка.

Никто не побежал за мной вдогонку.

Въехав в город несколько минут спустя, я увидел Фрэнка и Арло через большое окно на фасаде «Поросенка». К счастью, они смогли взять на себя большую часть нагрузки, а вчера я поработал несколько часов, чтобы дать им передышку. Находиться в лавке без Росточка было чертовски странно. Быть без Росточка вообще было чертовски странно.

Даже Багира бросил меня. То ли депрессия вытеснила его из моего разума, то ли это была его инициатива — я не был уверен. Я знал только, что в голове была тишина, и от этого я чувствовал себя еще более пустым.

Мне нужно было пополнить запасы пива в доме, поэтому я завернул за угол и припарковался на улице перед «Dinner Thyme». Когда я вешал шлем на руль, порыв ветра пронесся по улочке, застроенной зданиями, и я уловил запах, которого давно не чувствовал. Маг воды. Я глубоко вдохнул и нахмурился, когда к его запаху примешался еще один. Лори?

Мой нос повел меня мимо «Dinner Thyme», мимо пекарни «Earth, Wind and Flour»*, и я заглянул за угол в узкий переулок между двумя магазинами. (Прим. пер.: «Земля, ветер и мука»)

Лори и маг-мудак вели жаркую, но приглушенную дискуссию. Что она делала, разговаривая с ним? Полагаю, она знала, кто он такой — в конце концов, Росточек встречалась с этим ублюдком два года, — но разве Лори не знала, что он с ней сделал?

Внезапно её ладонь взметнулась вверх, и звук пощечины эхом разнесся от кирпичных стен по обе стороны от них. Она сказала что-то еще, но расстояние было слишком велико, чтобы я мог расслышать, и сделала шаг в мою сторону, поэтому я быстро развернулся и направился в «Dinner Thyme». Полагаю, она всё-таки знала, как он с ней обращался, и дала ему попробовать его же собственное лекарство. И хорошо.

Я загрузил в тележку пару упаковок по шесть бутылок пива и пакет острых «Читос», потому что… а почему бы и нет? Пожалуй, лучшим свидетельством моего психического состояния было то, что я прошел мимо прилавка со свежим мясом, и у меня даже не привстал на огромные стейки томагавки, которые там охлаждались. Жарка на гриле потребовала бы усилий. Единственное усилие, на которое я был способен сегодня, — это набивать рот этими острыми дьяволятами и напиваться.

Кассирша, Джоан, ярко улыбнулась, когда я выложил свои покупки на ленту. С тех пор как я врезал магу-мудаку по горлу на её глазах, мы часто перешучивались, когда я сюда заходил. А заходил я довольно часто из-за своей склонности к готовке и желанию пробовать новые рецепты.

Она что-то говорила мне, но я не слышал. Я кивнул, не заботясь о том, на что соглашаюсь, протянул ей сорок баксов, пробормотал «сдачи не надо» и вышел на улицу.

На выезде из города я так резко обернулся, что чуть шею не свернул, когда заметил Слоана и Мэйвена, идущих бок о бок по тротуару, руки Слоана были полны книг. Какого черта? Мне, наверное, следовало бы ехать дальше, но я просто не мог. Глаза Слоана расширились, когда я съехал на обочину и остановился прямо перед ним.

— Кай, — начал Слоан, двигаясь ко мне, пока я слезал с байка и поднимался на тротуар. Его ледяные голубые глаза были полны боли, а темные мешки под ними говорили о том, что он, скорее всего, не спал.

— Ты нашел его, — прокомментировал я, указывая на Мэйвена.

Слоан посмотрел вниз на Мэйвена, который послушно сидел у его ног.

— Да. Он был в квартире, именно там Рыжая оставила его, когда мы… — он замолчал, не нуждаясь в продолжении фразы.

Перенеся вес на другую ногу, я кивнул.

— Хорошо. Я боялся, что он пропал.

— Она… что-нибудь случилось? — спросил он, глядя в землю.

— Нет. Везде тупик.

Слоан мрачно кивнул.

— Я искал информацию, хоть что-то, что могло бы сработать.

— И почему ты с нами не связался? Я думал, ты уехал, — нахмурился я.

— Я не хотел, пока у меня не появится что-то полезное. Я сделаю всё возможное, чтобы исправить это, К. Мне так чертовски жаль. Как Ларсону удавалось скрывать от нас свою истинную природу столько лет? Клянусь, я бы никогда не повез её туда, если бы знал, что он представляет угрозу.

Он был искренен. Я мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз слышал от него извинения.

— Зачем тебе понадобилось так феерично облажаться, Слоан? — тихо спросил я, качая головой.

— Я ничего не делаю, если не могу сделать это хорошо, брат. Ты же знаешь, — ответил он, слабая ухмылка тронула уголок его губ, и мои губы дрогнули в ответ.