– Наверное метательные? – предположил пацан и поинтересовался у трупа, – Метательные? Томагавки в наших руках страшнее пуль? – Труп не ответил. Кошеля тоже не было. Неправильный труп.

– Ого! Мать её за ногу! – Касьян вытащил из‑за пазухи у длинного крест. Да этот крест десяти кошелей стоит. Они какого‑то архиепископа грохнули? Огромный золотой крест с цветными каменьями и на якорной цепи и тоже золотой. Да тут почти кило золота. При весе флорина в три с половиной грамма… Посчитать нужно? Это триста флоринов. Целое состояние.

На мурмолке перо белое держала серебряная брошь. Всё, длинный тоже со всеми сокровищами расстался. Хотя. Коська начал стаскивать с него сапог правый, нет, не себе хотел забрать, вспомнилось вдруг про нож засапожный. Слово красивое. И не ошибся, выпал из сапога хороший такой нож, на финку похожий. Рукоять из рога. Красивый. Прямо по руке Коське. Пригодится.

Остался последний ворог, а небо уже сереть начало.

Третий был неплохо упакован, все атрибуты на месте. Ремень кожаный одна штука, меч в ножнах один штук. Кошель с горстью серебра, тоже, к сожалению, один. И нож засапожный тоже нашёлся. Коська голову поскрёб. Бандиты же. Должно быть у них у всех такие ножи имелись, а он сапоги раньше не снимал, эх, сколько добра пропустил. Хоть откапывай тех на тропинке.

Менделееву таблица приснилась, Ельцину независимость с пьяных глаз привиделась, а Коська решение проблемы с трупами послышалось. Он обобрал дары с последнего татя и сел на крыльцо сеней уже смерившийся, что сейчас люди придут и начнётся… мама не горюй, чего начнётся. И тут от его посадки доска заскрипела. Знакома так заскрипела… Нет, он, конечно, по ней по нескольку раз в день проходил, но на привычный скрип внимание не обращал. А тут, как прояснило. Так же вот точно крышка его кровати – сундука скрипит, когда он на ней ворочается.

– Сундук! Под ним старый подпол! – хлопнул себя по лбу парень и поспешил в сени. Ну, как поспешил, а в раскорячку, но поспешил.

Быстренько Касьян опустошил сундук и попытался его сдвинуть. Не с первого раза и с помощью дрына‑рычага, матери той самой и рычания, он этот монстр потихоньку сдвинулся. Через десять минут Коська уже заглядывал в открытый лаз. Доски легко отошли, не закреплены были. Погреб и правда был полузасыпан, но размеры… воронки что ли, позволяли троих бандитов разместить. Начал парень с длинного. Он ведь так на крыльце и развалился. Словно дома у себя. Шел пьяный домой на автопилоте, и вот только до крыльца добрался и прикорнул с устатка. Оборзели. Тащил его Касьян за рукава, прикасаться к голым рукам, начинающим остывать, было противно, да и не безопасно, ещё какую чесотку подхватишь. Дотащил Коська его довольно быстро, ну, там и тащить всего три метра. С чавканьем сырая земля приняла тушку разбойника.

– Минус один. А теперь горбатый! Да! Теперь боров. Хорошо их видно дядька Козьма кормит, что они так отъелись. Сволочи.

Коська его пробовал тащить, пробовал катить. Начинал от злости и бессилия пинать, потом бросил, дотащив до крыльца, и занялся третьим. Тоже не просто, но по сравнению с боровом этот бандит оказался пушинкой, парень всего с одним перекуром его дотащил, перекрестился и бросил в погреб.

– Минус два.

Не, он не дурак и отлично понимал, что они завоняют, такой уж жизненный цикл у людей. В детстве обкакаются и воняют и умрут опять воняют. Ну, можно же потом, завтра, пока не завоняли, да и сегодня, как выспится, землёй закидать. Да хоть по самую крышку закидать. Там будет чуть не два метра слой земли, не должен запах через такой слой пройти? Другой вопрос, а где столько земли взять? Хороший вопрос. Придётся копать на берегу ручья, там земля мягкая. Если в ведре таскать, то сто ведер – это куб. А тут на вскидку кубов семь – восемь. И народ будет спрашивать, а куда ты Коська землю носишь. А чего, можно правду говорить, мол старый погреб засыпаю, а то он осыпается, глядишь и рухнет кусок стены постоялого двора, да и сами сени туда сползут. Поможете?

Сколько не откладывай, а борова нужно тащить. По десятку сантиметров, главное было поднять на крыльцо тушу и потом через порог перетащить её. Внутри сеней по доскам пошло веселей.

Когда утром ни свет ни заря заявились Фроловичи, Коська сидел на крыльце и плёл корпус морды.

– Вовремя, старая совсем разваливается, – протягивая народному мстителю два кукана с рыбой, поведал старший с надеждой в голосе, что Коська сегодня закончит эту работу и дармовая рыбы не перестанет попадать на стол Фрола и его семейства. Стёпка он хитрый⁈

– Ого, сегодня добрый улов, я тогда и не пойду рыбалить. Вот морду закончу, да по хозяйству займусь, огород ещё два дня не поливал.

– Закончишь? – не дал себя сбить с заботы о хлебе насущном Стёпка.

– Вечером вместе пойдём, ту посмотрю и эту поставим. Опарышей надо для прикорма.

– Принесём.

Пастушки убежали, услышав звук рожка пастуха‑батяньки, а Коська стал обходить двор, он еле успел порядок навести к приходу пастушков, сейчас нужно было проверить всё более тщательно. Он специально сидел на одном месте, даже не поднявшись поздоровкаться со Стёпкой и Сенькой. Под ним кровь была на ступеньках сеней. Нужно было срочно крыльцо отскоблить, а то сейчас ещё должен Жорка с братом прийти, вчера Коська с ними договорился о начале очередной эпопеи с копчением рыбы. И вот теперь нужно и крыльцо успеть отскоблить и по двору пробежаться, а то с борова могло столько крови набежать по дороге, ну, пока парень его тащил, что весь участок перекапывать придётся. С себя Касьян уже окровавленную одежду снял и как мог умылся. Без зеркало сказать, что где‑нибудь в волосах крови не осталось было нельзя, но Стёпка вроде в него пальцем не тыкал, и не спрашивал, ты чего это кетчупом измазался весь?

Крови и действительно по двору прилично, где нашлось. Особенно большую лужу Коська пропустил за углом сеней со стороны леса, там, где он в первого татя попал. Куда‑то видимо удачно стрела воткнулась, раз столько крови натекло из неказистого бандита. И боров тоже у шалаша всё залил. Ножом и лопатой Коська срезал как раз кровь у шалаша, когда притащился Жорка.

Истребитель бандитов его сразу оттянул к коптильне, не успел ведь убрать наскоблённой земли с кровью.

– Сейчас принесу рыбу, просолилась уже. Ты давай костерок разводи, вот трут и кресало.

Нужно занять Жорку, чтобы по двору не шлялся.

Есть события важные, есть не очень, но есть и третья категория. Желательно, чтобы привычкой стали. Зубы почистить, зарядку сделать, прыщ на носу выдавить… чем больше привычек полезных, тем лучше человеку.

Привычка, не привычка, но уже больше месяца, каждый день Коська подтягивается, отжимается и бегает. И даже все события трёх последних дней не сбили парня с ритма. Может и меньше делает подходов из‑за цейтнота, но при первой возможности.

А вот теперь ещё одна привычка, чёрт бы её подрал, прицепилась. Нужно ловить кузнечиков – кобылок – кониаков. Ловить, жарить, перетирать в мелкие кусочки и поедать вместе с рыбой жареной, сдобрив это приличной ложкой майонеза. О том, что в ложке с рыбой какие‑то кобылки ничего и не говорит. Коська уже пятьдесят три штуки зъил. Царь трапезничать желают! Головы щучьи с чесноком, буйные кобылки под майонезом, икра заморская баклажановая.

Опасался Касьян, что книга потом напишет, молодец мол, батыр, ловко ты кузнечиков съел, но имелось в виду поедание живыми. Начинай сначала Лыко да мочало – начинай сначала! (Мочало – это волокна липовой коры, из которых делали мочалки, веревки и другие предметы. Процесс его изготовления был долгим, трудоемким и скучным: кору вымачивали, разделяли на тонкие нити, сушили. Готового мочала хватало ненадолго, и все приходилось повторять снова).