Варюшке досталось три пирожка. Ещё девять забрали косцы взамен рыбы, и, съев, сообщили, что в расчёте они. Скусно. Не едали такого. И если ещё надо травы накосить, то они завсегда всегда. Большая же часть, а именно восемнадцать штук, проглочена была постояльцами. Они исчо схарчили всю рыбу, они же зъели три порции млета, и они же сметали целую миску яиц с чесноком и майонезом.

А ещё утром претензий навысказывали, что в таверне спать на лавках жёстко. Хоть бы соломы наносил. Тем не менее, купец Анисим, старший в этом караване, оставил на ладошке у парня десяток небольших серебряных монеток. Если что, то бабка Ульяна говорила, что свинья десяток грошей стоит.

Из‑за гостей пришлось просыпаться ещё затемно, спасибо мышка помогла, и нестись на полной скорости к озеру. Вечером ожидания не оправдались, в морде было три не очень крупных рыбёх и одиннадцать мелочи. Но и ту пришлось брать. Нужно же что‑то солить и сушить, а то так вообще без валюты останется. Слава богу, хоть утром ещё семь приличных рыбин было. Впритык, но купцам хватило. А ещё полностью кончились яйца. И вот теперь парень смотрел вслед удаляющемуся каравану и тяжко вздыхал. Нет. Одному ему не справиться с добычей продуктов и готовкой еды для посетителей таверны. Весь вечер и всё утро в мыле и приличные запасы, за пять дней накопленные, просто испарились. Как мать с отцом справлялись, непонятно? Хотя, чего не понятно. Они не добывали продукты, они их покупали. И готовкой в основном кухарь Демьян занимался, мать лишь чуть помогала.

Но вроде закрыл долги. Можно жизнь сначала начинать.

– У вас есть план, мистер Фикс.

– Нет. Намётки есть.

Намётки были простыми. Разбойники, чтобы им в аду самые горячие сковороды подавали лизать, теперь будут осторожными. Точно. В лесу на той стороне. Но не на этой. Тут уже всё, они будут себя в домике считать, реку переплыв. То есть, теперь их бить нужно на этой стороне. Первый раз их опять будет трое или четверо даже. М… первый раз уже был, наверное. Не могут они без еды долго сидеть, а он тут на двое суток из процесса выбыл. Если прикинуть, то следующий заход послезавтра, но и он может быть усиленным, Федька‑Зверь троих пошлёт. Больше просто в лодку с грузом не влезут. Лодка не длинная и узкая. Четверо если и влезут, то без мешков. Ну, пусть в этот раз будет трое, а вот в следующий опять двое. И бить их нужно на этой стороне. И ям не нужно, и самострелов не нужно. У него теперь есть четыре арбалета. Если их все сразу зарядить, то у него будет четыре выстрела практически в упор. Кольчуги могут надеть бандиты, и в этот раз бить нужно в голову. Ну, так с трёх метров, тут захочешь промазать, так не получится.

Вывод, идти на дело нужно будет через пять дней, а эти дни посвятить заготовке продуктов. Всё, как всегда, ходить на рыбалку, менять рыбу на яйца, а ещё можно… не, ещё НУЖНО сходить на тот берег, набрать земляники и, если попадутся маслят и перевезти сюда припрятанное там оружие. Раз этот бой предстоит на этой стороне, то и оружие здесь нужно. Разве что секира не пригодится. Ему она не по силёнкам и не по росту.

Силёнки прибывают, все эти бешенные гонки в последнюю неделю парня с панталыку не сбили. Он при любой возможности бросался на землю и отжимался, и при первой возможности, подпрыгивал к ветке горизонтальной и начинал подтягиваться. Ну и вовсюда бегом. А да, ещё и камень этот вместо штанги поднимал. Шварценеггером за три теперь уже недели Коська не стал, но подтягивался сейчас сорок раз без дрыганья ногами и отжимался полтинник на кулачках.

Утром Коська побежал на озеро и застал на своём месте сына пастуха Фрола Степку. И ладно бы он сидел себе с удочкой или с братом бреднем орудовали. Нет. Степка из его верши вытряхивал рыбу, а брат оказался в кустах в засаде и когда Коська выбежал на берег, то встал у него за спиной.

– Гэта наша месца! (Это наше место!), – не переставая вытряхивать рыбу, спокойно почти, но всё же голос повысив, сообщил старший из братьев – Стёпка.

Коська прикинул силы. Двое – это двое. Стёпка чуть пониже его ростом и при этом на год старше. Плечи пошире. А вот Сенька на год точно младше Касьяна и на целую голову ниже. Драки не избежать. Более того, драка просто необходима. Иначе все планы коту под хвост, он просто не сможет добывать необходимое количество рыбы для всех своих хотелок. А он ведь и задолжал уже, взял опять яйца под рыбу, чтобы второй караван накормить.

– Ваше, так ваше, – Коська развернулся и хотел уйти, сделал вид, что хочет уйти, но Сенька мелкий ему дорогу загородил, а позади послышались шаги старшего Фроловича.

Удар кулаком в солнечное сплетение со всей дури, и теперь они остались одни со Стёпкой, младший брат ему пару минут, а то и все пять, точно не подмога.

Если драки не избежать, то бить надо первым.

Не в этот раз. Ну, хотя он младшего из братьев уже ударил, и теперь на него нёсся старший. И руку правую уже оттащил от тулова. Замах богатырский намечается. Великим бойцом кунг‑фу Константин Иванович не был. Ну, там занимался спортивным самбо, это же не боевое. Но тут было какое‑то замедленное кино, он просто видел, что Степка сделает через секунду или две, и имел массу времени и возможности пропустить удар над собой и точно, как и младшего братика, встретить ударом в солнечное сплетение.

Именно так Коська и сделал. Он чуть присел, когда богатырский замах пастушонка стал превращаться в удар. Весло это прошло над головой у парнишки, но так близко, что даже волосы взъерошило ему. Недооценил пастушонка Касьян, тот его движение увидел и попытался удар перенаправить. Поздно. Попробуй мельницу на ходу остановить.

А вот теперь империя наносит ответный удар. Мелким кулачком рука выстрелила в живот противнику. Попал как раз в солнечное сплетение. Стёпка хрюкнул, как молодой подсвинок, и в траву на заветной полянке Коськиной носом зарылся. При этом упал удачно, прокатился по траве и остановился только в паре сантиметров от головы братца. Вот теперь лежали, разглядывая друг друга выпученными глазами и пытались вдохнуть.

На этом Касьян решил не останавливаться, он прошёл к выпотрошенной морде, поднял карася с ладонь размером, вернулся к поверженным Фроловичам и хвостом карася легонько отхлестал их по мордам. Первые секунды те даже защищаться не могли, вздохнуть не получалось. Потом стали ручонками вяло отпихиваться от экзекуции.

Бросив карася в пастушков, Коська отошел чуть от них и стал ждать продолжения. Могли, отдышавшись, вдвоём броситься? Теоретически? Скорее всего сейчас ломанутся в лес и оттуда грозить будут. Так им особо и грозить некогда. Им сейчас стадо по селу собирать. Это они на десяток минут вырвались. Кстати, стало понятно почему вчера утром рыбы не было почти, всего несколько рыбёшек, эти товарищи пришли раньше него. Нужна профилактическая беседа.

– Ещё раз тут увижу, утоплю, – как можно спокойнее сказал поднимающимся пацанам Касьян, – да и за вчерашнее воровство с вас вира, нарежете мне триста прутьев для корзины. Не будет послезавтра прутьев, изобью. И старосте Козьме скажу, что вы чужое берёте. А теперь бегите, а то вас батька потеряет. Ему тоже скажу, а то он и не знает, кого вырастил. Или не скажу, если прутья принесёте и вас больше здесь не увижу.

Братья ушли молча. Видимо, шок. Насколько помнил Коська эти двое были главными заводилами и хулиганами села, кошмарили тех, кто младше их. И тут такой отлуп от того, кого они всегда гнобили, заставляя скибками хлеба расплачиваться за своё спокойствие.

– И вам не хворать, – пробурчал парень вслед бывшим угнетателям и осмотрел улов. На траве трепыхалось не менее десятка крупных и средних рыб. Хватит, пожарив, с долгами расплатиться за яйца. Если и на удочку сейчас ещё с десяток поймать, то утро можно будет вполне удачным назвать.