– Успокойтесь, – вклинилась в разговор Катька. Хоть и продолжала смотреть на меня с тревогой. – Нашли время для разговора.

– А знаешь, – спокойно продолжил Андрей, – ты самая неинтересная и тупая тёлка, которую я когда-либо встречал. Мусор. Просто мусор.

Его ухмылка и выражение лица сводили меня с ума. Так и хотелось опробовать свой новенький маникюр в действии. Оставить несколько десятков царапин на его лице.

Хотелось ему ответить. Только что сказать? Что он урод последний? Это никого не удивит. Хлыстов уже десятки раз слышал разные слова в свой адрес.

Он единственный, кто знает весь спектр моего словарного запаса. От А до Я. На русском, английском, немецком, даже некоторые словечки на французском. Кем он только не был. И поросёнком с кривыми ножками и ослом с косоглазием…

– Ты ещё будешь умолять меня, чтобы я принял тебя назад. Под крылышко, – злобно выдохнул Андрей. – Но поношенные вещи мне не нужны. Тем более, после этого гения науки.

– Ребята… – шикнула Катька.

– Андрюша, рот свой закрой. А то крылышко переломаю. Назад порхать не на чем будет.

– Сука… Какая же ты сука...

Хлыстов, как сумасшедший начал посмеиваться себе под нос. У него такое постоянно, когда он под чём-то.

Но это не самое ужасное. Я ведь знала, что Хлыстов и все его потомки получат по заслугам. Мы с Катькой постарались на славу. Она что-то по типу ведьмы. Покидала карты, что-то прошептала. И сказала, что счастливой жизни ему не видать.

Может, и со Светлым получится? Что-то на любовь навести?

– Я вам мешаю? – прорезал тишину строгий голос.

Я боялась поднимать голову, чтобы не увидеть снова эту выгнутую бровь и вот это презрение во взгляде.

Может, получится скосить на дурочку? Типа, я не виновата. Но я правда не виновата.

– Хлыстов и его подруга, я к вам обращаюсь.

Подруга? Имя моё забыл, маразматик проклятый?

– А я предупреждала, – цокнула Катька скрестив руки на груди.

Андрей выбрал лучшую стратегию – игнорирование. Надел наушники и демонстративно не обращал внимания на Светлого, который не спускал с него взгляда.

Я так сделать не могла. Не из-за отсутствия наушников. Просто у меня есть совесть. А ещё – желание. Желание получить Романа Андреевича.

Поэтому нужно постараться быть милой и вежливой. Хотя-бы постараться.

– Простите, конечно вы нам не мешаете. Можете продолжать, – натянула я улыбку глядя ему в глаза.

Боже, и что я только что сказала? Можете продолжать. Ну спасибо, что разрешила. Прям с барского плеча. Идиотка ты, Оленьева.

– Я никого не держу на своих лекциях, – не отводил он взгляд. – Можете идти.

– Нет.

Ещё и как назло все в аудитории затихли.

– Простите?

– Вы не можете заставить меня покинуть эту прекрасную аудиторию, и не менее прекрасную лекцию, – красиво ответила я.

– Не могу? – усмехнулся тот уголком губ. – Напомните, как вас зовут?

Издевается? Делает вид, будто не знает меня. Впервые видит. Хорошо, давайте начнём сначала уважаемый Светлый.

– Валентина Оленьева, – улыбнулась я.

Я увидела, как его лицо скривилось, когда я это сказала. Может, у него бешенство. А я что-то по типу воды. Только не святой.

– Оленьева…, выйдите, чтобы мои глаза вас не видели.

– А вы снимите очки и видеть не будете.

Моя шутка понравилась всем, кроме него. Угрюмый тип без чувства юмора.

– Ваша шутка такая же неуместная, как и ваше присутствие.

– Вы меня конечно извините, но это не вам решать, – сказала я. – Если я здесь – значит, заслужила.

– Поверьте мне, это исправимо.

Он угрожает? Мне? Исключением? Светлый, смотри, чтобы не пожалел о сказанном.

Глава 8

БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ, мои однокурсники расходились по домам, а я, как та самая нечисть вышла на улицу в поисках своей жертвы. Под руку со своей верной ведьмой, которая во всю готовилась накладывать на нас со Светлым любовные чары. Я не могла оставить его в покое. Как минимум, пока он не убедиться в моей невинности, что это всё Андрей начал. Да и извиниться не мешало бы за шутку. Давно надо было понять, что шутки Светлячку не нравятся.

– Оленьева, тебе не кажется, что это уже слишком? – спросила Катя сидя скамейке под старой ёлкой, от которой остались одни ветки. От нарядной одно название.

– Катька, мы ведь ничего такого не делаем, – выдохнула я белый пар изо рта.

– Мг… После последнего раза он пропал на несколько недель. Вторую твою слежку он не вывезет. Сразу уволиться.

Я уже хотела высказать Катьке своё недовольство. Но тут увидела, что к нам уверенно идёт Светлый с телефоном, который прилип к его уху. Оно и неудивительно. Холодрыга на улице невозможительная. Уже ног не чувствую. Но натягиваю улыбку и тут же подбегаю к этому мужчине, преграждая путь.

– Добрый вечер, – улыбчиво сказала я.

Даже не подарив ни одного движения в мою сторону, он сказал в трубку:

– Хорошо. Потом созвонимся.

И закинув телефон в карман, начал прожигать взглядом бедные ёлочки в радиусе километра и стоящие на парковке машины.

– Что опять?

– Просто хотела извиниться, за…

– Извинения приняты, – перебил меня тот. – Что-то ещё?

И это меня он почти что назвал грубиянкой? Почему судьба так несправедлива? Почему именно он? От судьбы не убежать, а Оленьева сама в её руки бежит.

– Мне правда очень стыдно, – хмыкнула я носом под смешки Катьки. – Это было грубо с моей стороны...

– Всё в порядке, – выдохнул Светлый поглядывая на наручные часы. Даже на лицо моё не посмотрел. – Просто постарайтесь впредь держать себя в руках.

– Вы это сказали только, чтобы я от вас отстала... Правда, простите меня, – повторяла я заезженую пластинку по несколько раз.

– Я вас давно простил.

– Нет, я же вижу по вашим глазам, что вы злитесь на меня.

– На дураков не зляться, им сочувствуют.

Я официально заявляю, что это самый жестокий и сухой мужчина во всём мире! Даже мои хмыкнья не помогают. Такая игра даже профессиональным актёрам даётся с трудом. Не говоря уже обо мне.

Пришлось перейти к тяжёлой артиллерии и подключить все свои знания. Я начала вспоминать все самые обидные слова сказанные в мою сторону, разочарования, предательства. И вот оно! Одинокая слеза стекла по моей щеке. Не обошлось без звукового сопровождения.

И у меня получилось. Светлый подарил мне свой взгляд.

– Вы этого не заслужили, – начала я давиться слезами. – Просто вы мне так понравились… Я вела себя, как полная дура... Простите меня, пожалуйста… Как я могу загладить свою вину?

Я-то думала, что мои слёзы крокодила заставят этот кусок льда немного поплыть. Хотя-бы чуть-чуть. Обычно мужчины начинают успокаивать прекрасных дам, говорить им приятные слова. Делать всё, чтобы успокоить. Но, видимо, этот мужчина бракованный.

– Даже не надейтесь, – сказал Светлый. – На меня ваши слёзы не действуют. Хоть, актриса вы и талантливая.

– Я искренне прошу у вас прощения.

Он кивнул и тут же планировал обойти меня, чтобы пойти дальше по парковке. Видимо, к своей машинке. Но я крикнула ему в спину:

– Можно мне угостить вас ужином?

Светлый тут же застыл, как столб и медленно повернулся у мою сторону.

Вот так вот, в наше время прекрасной даме самой нужно добиваться мужчину. Дарить ему подарки и обеспечивать все его хотелки.

Я уже представила, как Светлый лежит на шёлковых простынях, допивая вторую бутылку вина, пока я – работаю на заводе, чтобы купить ему новые брулики. И видеть его улыбчивого с маской на лице и новым маникюрчиком.

– Лучше угостите себя эффективным препаратом, который успокоит вас и сделает нормальным человеком.

Мне прям хотелось его треснуть чем-то потяжелее. Не просто так он находился в метре от меня. Но, нужно оставаться леди.

– Ну если вам аптека роднее – я не против, – начали высыхать мои слёзы, о которых я напрочь забыла. – Можем и туда пойти. Я угощаю.