– Простите. Я и вправду сошла с ума. Извините. Я заплачу за полировку. И…

– У моего друга в ЗАГСе работает тётка, – хмыкаю я, кивнув на радостного Генку, ёрзающего по дорогой коже сиденья так активно, что там под ним уже дыра, наверное. – Я так понимаю, нам же нужен штамп в паспорте и свидетельство о браке?

– Вы согласны? – с подозрением интересуется мелкое недоразумение. Теперь она на меня смотрит как на чокнутого.

– Ну так. Надо же помогать дамам. Да и сто тысяч не валяются на дороге.

– Сто двадцать, – вздыхает моя будущая жена.

Прикольно. Дед спросит: «Где ты её нашёл?», а я скажу: «На дороге валялась». Настроение летит до небес. Я даже хмыкаю, чем пугаю невесту, судя по панике, написанной на худеньком личике.

– Да ста хватит. Что я, зверь, что ли? Поехали.

– Куда? – ну явно же. Она уже жалеет о своей глупости. Но коготок увяз – всей птичке пропасть. Шапку стянула с головы своей и теперь мнёт пальцами, того гляди оторвёт помпон этот ужасный. И меня она боится, но показывать этого не хочет.

– Как куда? Жениться. Слушай. Тебя зовут-то хоть как?

– Поля. Полина Юрьевна Говорова. Я это… У меня деньги не с собой. Давайте завтра, а? Я вам телефон дам. Созвонимся, договоримся…

– Ну уж нет, – рычу я радостно. – Жениться так жениться. Деньги ты всё равно отдашь мне. Я тебе верю. А вот про то, что позвонишь… Врёшь ведь?

– Зачем вам это? – обречённый вздох Полины Юрьевны мне кажется райской музыкой.

– Ну, считай, что я добрый самаритянин. Спасаю девушек от навязанного брака. И ещё… Мне до чёртиков интересно.

– Врёте же?

– Вру. Мне тоже нужен брак.

– Для чего?

– Прописка нужна. Ну и деньги немалые. Хочу уйти от хозяина и на себя работать начать. А без прописки, сама понимаешь… Так что, по рукам?

Из её взгляда уходит напряжённость. Даже улыбка трогает покусанные губы. Дур. Неужели она не понимает, что обычный водила без прописки не может организовать роспись щелчком пальцев, да и не устроится, в принципе, к богатому мужику на работу. Да нет. Ей просто некуда деваться.

– Вас зовут как?

– Дэн. И давай уже на ты. Мы же помолвлены.

– Помолвлены, – тихо всхлипывает она.

Боже. Боже, что я натворила? Села в машину чёрт-те к кому. Мой ужасный жених – ну чисто бандит. Я ещё думаю: «Полина, не садись!» – а сама уже закрываю за собой дверь. И вот сюрприз: у машины нет задних дверей.

Задних дверей!

Кто вообще додумался делать машины без задних дверей?

Только маньяки.

Я даже на ходу не смогу выскочить в случае посягновения на мою девичью честь. Хотя, если честно, с моим уровнем кардио я бы и с дверями не выскочила, так что это не принципиально… но всё же неприятно.

Он молча рулит, даже не моргает, и смотрит на меня в зеркало заднего вида так, будто примеряет, какой приправы не хватает к Полине. Чеснок – слишком вонючий. Мята, наверное, подошла бы. Как к баранине. Точнее, к тупой овце, идущей на заклание, радостно задрав хвост. А этот Дэн ужасный просто наслаждается моими страхом и беспомощностью.

Я глупая. Глупая. Глупая. Вот та самая, которая в фильмах всегда говорит: «Да всё нормально» – и через пять минут умирает первой.

И я даже не знаю, куда он меня везёт!

Ну супер. Отличный день, Полина, молодец. Не хотела замуж за предсказуемого Руслана – получи непредсказуемого незнакомца с физиономией убийцы из хоррора.

А его дружок, сидящий на пассажирском сиденье, веселится. Ну конечно. Ему же комфортно, у него есть дверь. И мозги. В отличие от меня. Он смеётся так, будто вспоминает, как я сама добровольно села в машину без дверей. Ну действительно, цирк уехал, клоун остался – это я.

Эти два определения – «бесстрашная» и «безбашенная» – это же просто красивые синонимы слова «идиотка». Идиотка, лишённая чувства самосохранения и, судя по всему, доступа к интернету, где можно проверить, кто вообще этот жених.

– Куда мы едем? – наконец выдыхаю я, стараясь звучать как можно более беззаботно. Примерно так беззаботно, как может звучать невинная старая дева, которую везут непонятно куда непонятно кто, и которая уже готова составить завещание на салфетке.

А может, они маньяки.

Да точно маньяки.

Женишок вроде просто руль вывернул, но взгляд у него был как у Ганнибала Лектера в момент, когда он выбирает – пожарить тебя или засолить. Я бы не удивилась, если у него под сиденьем лежит книга «Тушим Полину за 30 минут» – семейная поваренная книга людоеда.

– Жениться. Ты же изволола мне предложение сделать. Забыла? – хмыкает Дэн. А я ведь даже не знаю его фамилии. Вдруг она у него какая-нибудь ужасная. Стану какой-нибудь Жопиковой, прости господи. Боже. О чём я думаю? О чём? Я еду выходить замуж за незнакомца. Может, это даже хуже, чем пасть от рук жениха-маньяка? А с моим везением это будет однозначно ужасно. – Эх, память девичья. Тютя-матютя. Да расслабься ты, Полина Юрьевна. Я сыт. Да и ты слишком тощая.

Чёрт, у меня на лице, что ли, написано, о чём я думаю? Даже исподволь смотрю на себя, отражённую в тонированном стекле. Да уж, на невесту я не тяну. Скорее на бледного взъерошенного призрака. Самое доброе в мире привидение с мотором, блин.

– Приехали, невеста.

Я смотрю в окно. Это что? Он меня в магазин привёз? В салон для новобрачных? Точно маньяк. Ещё и фетишист, похоже.

– Куда? – глупо вякнула я.

– Ты же не думала, что я стану жениться на женщине в розовой шубе, – смех у него такой издевательский. Не думала я. Я вообще ни о чём не думала, когда предлагала громадному незнакомому мужику жениться на мне. Ну очевидно же – у меня в тот момент не работал мозг.

– А у меня нет денег на платье. Так что извините, я не оправдала надежд, придётся нам…

– Ничего, – он меня перебил. Перебил так по-хозяйски… А я этого терпеть не могу. Я же сильная и самодостаточная. Я же… – Я сегодня заработал сто тысяч. Могу в долг дать на фату и платьишко. Да и врёшь ты всё. Я тебе двадцатку скинул. На платье хватит, на скромненькое. А фату, уж так и быть, я справлю. И кольца. Гендос, а ну-ка метнись в ювелирный. С тебя обручалки. Ты же у нас свидетель.

– Мы так не договаривались, – супится дружок жениха, но по глазам видно, что он уже морально примеряет на себя костюм свидетеля. И не обычного – а того, который на свадьбах кричит «Горько!» так громко, что потом три дня сипит.

– Так мы с тобой и на тачку твою не договаривались. Хочешь проверить, что будет, если я расстроюсь?

Странно он разговаривает с этим Геной. Словно не обслуга он ему, а друг. Они ещё и аферисты. Да точно. К гадалке не ходи.

Он так разговаривает, будто ему все обязаны. И надо мной смеётся.

Ну конечно.

Весело же.

Почему бы и не поиздеваться над невестой Полиной, которая ещё пять минут назад была уверена, что её везут в подвал жениху-маньяку для последнего маринада?

Дэн выходит из машины, хлопает дверью – громко. С оттягом. Словно назло кому-то.

– Пошли уже. У нас роспись через час. Генкина тётя – просто свадебный генерал. Организовала всё в минуту. Правда, тебе придётся сказать, что ты беременна. Но это же фигня? Ты же умеешь врать?

– Врать? – чёрт. Не умею. Я не умею врать, но маме при этом наврала про мужа. Теперь расхлёбываю. – Беременна? Вы совсем, что ли? Там же справка нужна.

– Будет тебе платье. Надуешь пузо для правдоподобности? Ладно, я шучу. Пошли. Платье ждёт, невеста, – голос Дэна сочится мёдом. И я иду за ним, как коза на верёвочке.

Платье.

Выбирать.

Мне.

Вот тут-то у меня в голове окончательно перегорает предохранитель, и запускается режим «паническая буря», уровень красный. Если бы внутри меня было МЧС, оно бы уже вывешивало предупреждение: «Полина в состоянии истерики. Ведите себя тихо. Не подходите к клетке».

– Я не готова! – выпаливаю я, не двигаясь с места. – Я морально не готова! Физически не готова! Финансово не готова! Я вообще… неподготовленная личность! И я врать не могу. Я краснею и в туалет хочу, когда вру. А если ещё пузо наду́ю…