Мне понадобится страховочный трос, чтобы спустить её на дно пещеры, но как только мы преодолеем это препятствие (если, конечно, выживем), мне придётся ее снять. Шлейка была настолько большой, насколько это вообще возможно, и уже сдавливала её тело. Если она ещё больше вырастет, ей будет больно.

Я ничего не могла поделать с тем, что Мишка так быстро росла. Что есть, то есть. Одно было ясно: мне нужно лучше её кормить. Если она растёт, ей нужно больше калорий. В следующий раз, когда мы завалим сталкера или, может быть, одного из этих козлоподобных существ, я позволю ей съесть всё, что она захочет.

Сейчас мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы сплести верёвку. Паутина толщиной с бечёвку выдержит мой вес, но она могла порезать мне руки. Мне нужно было сделать её толще и придумать, как защитить пальцы.

Я потянула за шёлк, и он отделился. Если мне повезёт, получится одна длинная верёвка, а коконов у меня много.

***

ИЗГОТОВЛЕНИЕ ВЕРЕВКИ заняло гораздо больше времени, чем я ожидала. Я провозилась с ней около трёх часов, но в итоге у меня была не просто верёвка. У меня было две верёвки, сплетённые из нескольких отрезков паутины. Я также сплела мешок из паутины, в который сложила все паучьи яйца, кроме кораллового. Оно должно было спуститься вместе со мной. Я сняла бумажную крышку с пучка трубок, который уронила на землю. Она была плотной, как брезент, но гибкой, и мне удалось сплести из нее что-то вроде мешка. Я положила в него коралловое яйцо и закрепила его поводком Мишки.

Мишка выбежала из пещеры и вернулась. Она начала это делать через несколько минут после того, как я начала работать над верёвкой. Я где-то читала, что немецкие овчарки любят патрулировать территорию. Ничто не могло попасть на выступ, а если что-то и появлялось из туннеля, мы могли дать отпор здесь, в гнезде, так что, если патрулирование помогало ей чувствовать себя лучше, не было причин мешать ей.

Я смотала верёвки и вышла на выступ. Внизу, примерно в девяносто метрах от нас, паучьи пастухи перекрыли пол пещеры. Их было семеро, а за ними высились массивные белые пауки, забрызганные чёрным, каждый высотой не меньше шести метров.

Ладно, тогда. Это всё меняло.

Мишка уставилась на армию пауков и тихо гавкнула.

— Да. Я вижу.

Я вернулась в пещеру, схватила голову матки и потащила её к проёму. Она едва пролезла, но, в конце концов, мне удалось протиснуть её наружу. Я схватила её и поднатужилась. Голова оказалась на удивление лёгкой. Я подняла её над головой.

Смотрите, я убила вашего врага.

Паучьи пастухи бесстрастно наблюдали.

Я сбросила голову матки со скалы. Она разбилась о камни внизу.

Никакой реакции. Не очень многообещающе. Я надеялась на одобрение.

Я подобрала верёвки и пошла по выступу прочь от цветов. Мишка трусила за мной.

Мы убрали цветы. Я выбрала большой валун, обвязала его одной верёвкой, закрепила другую верёвку на другом камне и вернулась к осиному гнезду за яйцами. Когда я вернулась, паучьи пастухи расположились прямо под моими верёвками, образовав идеальный полукруг, а за ними стояли чудовищные пауки.

Я напряглась. На яйца в сетчатом мешочке попала пыльца. Я помахала над ними руками, пытаясь очистить их. Пыльца была лёгкой, как пёрышко, и через пару минут большая её часть слетела. Я привязала верёвку к сетчатому мешочку с четырьмя обычными яйцами, обвязала другой конец верёвки вокруг камня и подняла мешочек над пропастью.

По-прежнему никакой реакции.

Я стала осторожно опускать мешок. Веревка была достаточно длинной. Главное было не удариться яйцами о скалу.

Красиво и медленно.

Вперед вышел паучий пастух. Я опустила мешок ему в руки. Пастух разрезал веревку рукой, освободив сетчатый мешок. Не было ни рывка, ни натяжения. В один момент вес яиц ощущался на веревке, а в следующий — исчез. Паучий пастух отошел в сторону со своей добычей, а я потянула веревку вверх.

У меня всё ещё оставалось коралловое яйцо, Мишка и я сама.

Следующей должна была стать Мишутка. Я ещё три раза обвязала верёвку вокруг камня, а затем обернула её вокруг неё, пропустив через ее шлейку.

— С тобой всё будет в порядке, девочка. Я сейчас спущусь.

Я глубоко вздохнула и осторожно спустила Мишку со скалы, поддерживая её вес руками. Когда она оказалась на метр ниже, я отступила, накинула веревку себе на плечи и начал понемногу, метр за метром, опускать ее так медленно, как только могла. Прежняя я бы ни за что не смогла этого сделать. Она была бы слишком тяжелой.

Я спустила верёвку, и посмотрела вниз. Я всё правильно рассчитала. Мишка висела примерно в двух метрах над землёй. Спустить её ниже было бы рискованно. Мишка была умной, но она была собакой. Никто не знал, как она поведёт себя при встрече с гигантскими пауками и странными существами. Она могла ждать меня, как хорошая девочка, а могла решить, что пришло время кусаться, и погибнуть. Оставить её висеть было самым безопасным решением. Паучий пастух не сделал ни единого движения в её сторону, и если бы верёвка оборвалась, и она упала, то не пострадала бы.

Теперь была моя очередь. Я повесила мешок с последним яйцом себе на шею, продев в него одну руку так, чтобы поводок Мишки оказался у меня за спиной. Яйцо теперь лежало у меня на груди. Если я ударюсь о скалу, то смогу смягчить удар руками и ногами, чтобы уберечь яйцо. Я взялась за вторую верёвку. Я в жизни ни разу не спускалась по верёвке. Не самое лучшее начало обучения.

Это оказалось проще, чем я думала. В первый раз я оттолкнулась слишком сильно, но к четвёртому толчку я уже освоилась.

Толчок.

Толчок.

Толчок.

Мои ноги коснулись твёрдой земли. Я отпустила верёвку и обернулась. Паучьи пастухи стояли неподвижно. Они были почти в два с половиной метра ростом и возвышались надо мной, угрожающие и молчаливые, с лицами, скрытыми под вуалями. Видны были только глаза, по два на каждом лице, большие, узкие, со странной белой радужкой на сплошной чёрной склере, которая совсем не походила на насекомоподобную.

Я сняла бумажный пакет, развернула его и достала коралловое яйцо.

— Бех-разз. — Мой голос звучал хрипло.

Паучий пастух, стоявший в центре, шагнул вперёд. В моей голове вспыхнул огонёк, и я поняла, что пастух — мужчина, а посох в его руке с выгравированными на нём символами означает, что он отвечает за эту группу.

При движении одеяние пастуха слегка колыхнулось, и я поняла, что гуманоидная форма была иллюзией. Верхняя половина его тела, та, что стояла прямо, казалась человеческой. Его руки, неестественно белые, были длинными и тонкими, а на ладонях было по шесть сегментированных пальцев, на каждом из которых был чёрный коготь. Он скорее плыл, чем шёл, и когда он двигался, я видела очертания четырёх сегментированных ног под белым шёлком.

Раздался тихий голос паучьего пастуха.

— Horsun, gehr tirr did sembadzer.

Что-то внутри меня узнало этот язык. Размеренный ритм казался таким знакомым. Я знала эти слова, но их значение ускользало от меня, словно я пыталась удержаться за скользкую, мокрую грязь.

— Dzerhen tam dzal lukr tuhta gef.

Раньше и я так говорила. Давным-давно. Я просто забыла, как это было… Нет, подождите, это была не я.

— … Dzer lohr dzal, Sadrin.

Я. Я была садрином. Это было больше, чем просто имя. Это было занятие… нет, цель. Это была моя цель в жизни. Это было то, ради чего я существовала. Суть меня… Понимание ускользнуло от меня, и я чуть не зарычала от досады. Так близко.

Что-то в моей голове порвалось, как лист бумаги, и внезапно некоторые щелчки и странные слоги обрели смысл.

— …hyrt argadi…

Дочь. «Аргади» имелось в виду дочь. Я спасла девочку.

— … Argadi dzal to na yen sah-dejjit…

Са-деджит. Друг. Они считали меня своим другом.

— Dzer meq dzal bekh-razz danur. Bekh-razz danir.

Безопасный проход сейчас и навсегда. О.