Когда мы с Миладом прибыли к вдове она была очень удивлена и обрадована одновременно. Мы были её единственными покупателями. Милад представил меня как свою воспитанницу и сказал, что хочет прикупить приданное для сиротки. Вдова если и удивилась, то отговаривать его не стала, а, наоборот, рассказала семейную историю о том, что её свёкр был еще из «той, старой знати» и говорил, что участок очень ценный. Правда, вздохнула она, он к тому времени выжил из ума. Что такое «старая знать», я тогда не знала.

К тому времени я скопила пятнадцать тысяч серебра. В год на учителей и жалование своей охране Малу и Ворону, я тратила около двух тысяч. Еще немного уходило на жалование няни и самую простую одежду мне. Полковник Войко денег с меня не брал. Остальные триста серебренников я тратила на помощь бедным людям и сиротам.

Из собранных пятнадцати тысяч, десять перекочевали в кошелёк вдовы. А она с большой радостью рассталась с толстенькой папкой документов на участок. Её не смутило то, что моё родовое имя Мошная. Сироты часто брали себе имена известных и богатых родов, чтобы выглядеть солиднее. Мы оформили купчую и расстались довольные друг другом.

С покупкой участка жизнь моя, опять сделала крутой поворот. Мои дорогие учителя направили меня к одному строителю. С его помощью мы обследовали весь огромный сырой и каменистый участок и у самого предгорья выбрали место под будущее строительство. В течение последующих двух лет я истратила на этот участок все мои сбережения, а так же ещё десять тысяч, полученные из тех средств, что выделял казначей. Мы построили две дороги, со стороны гор и со стороны столицы. Дороги удачно скрывались за неровным ландшафтом. Да и не вели, в общем-то, никуда. Не то чтобы я что-то скрывала, но и афишировать свою деятельность не хотела. Не известно, как отреагируют родственники на такую новость. Хорошо, что северное направление в городе не пользовалось популярностью. Дорога, которую окружали болота, упиралась в непролазные скалистые горы. Когда-то через горный перевал была дорога, но после обвала, случившегося несколько веков назад, этот путь стал непроходим. Завал так и не расчистили, а нашли другую дорогу в обход горного массива, который в настоящее время был целиком мой!

В предгорье выровняли участок под строительство в несколько гектаров. Благоустроили небольшой участок берега. Благодаря тому, что бухта была глубока и вполне пригодна для судов, там в будущем возможно было построить пристань. Всю эту гигантскую работу, Тихомир, строитель, со своими помощниками, проделал при помощи инструмента, размягчающего камни и какой-то жутко редкой, волшебной и почти не существующей, платформы способной переносить любые тяжести на любые расстояния Он сильно гордился, что у него есть вещи «той, старой жизни». Все эти чудо инструменты работали от аккумуляторов, на зарядку которых, ушла львиная доля денег. Я всё чаще слышала о «старой жизни», но толком, ни кто ничего не рассказывал, а может и не знал.

Наконец настало время, когда можно было приступать к началу строительства. Я хотела построить приют со школой для сирот. В последующем, я хотела сделать профессиональное училище. Училищем здесь называли что-то вроде института. Училища были профессиональными и высшими.

Не хочу выставлять себя как благодетельницу для всех обиженных судьбой. У меня были и свои корыстные интересы в этом деле. Я планировала заняться бизнесом. Рассматривала несколько вариантов ведения дел.

После того как Тихомир построил два небольших двухэтажных здания, они начали потихоньку заселяться. В течение пяти лет я оказывала помощь, некоторым людям и у меня появилось довольно много преданных и благодарных хороших знакомых. Не говорю, что друзей, потому, что друзья, всё-таки, заводятся на бескорыстной основе. Я собрала некоторых из тех, кто готов был обучать детей, под одной крышей. Среди них оказались и вполне успешные и образованные в прошлом люди, но по разным причинам, оказавшимся не у дел. Они и сами были полны радостного предвкушения перемен в своей жизни. Постепенно шло строительство. Возвели огромную стену, отгораживающую наш маленький мирок от моря.

Надо сказать, что климат здесь был, довольно странный для меня. Я видела местное солнце, как будто через слой воды, и свет от него был не белый, а странного звенящего сиреневого оттенка. Днем на небе видела насколько прозрачных больших лун. Климат в нашей стране был не слишком мягким. Он делился на два сезона. Теплый и холодный. В холодное время морозов здесь не было, зато были частые ветры с мелким дождиком. В теплый период не было и сильной жары. Чтобы улучшить условия для роста растений и проживания людей над княжеским парком и дворцом стояла силовая установка, образующая купол, внутри которого сохранялся прекрасный климат, похожий на земные тропики. Энергообеспечение этот купол получал от, всё тех же, жутко дорогих аккумуляторов.

У меня не было ни денег, ни доступа к тем, кто мог бы такой купол сделать. Поэтому Тихомир построил стену, призванную защищать нас от холодных ветров. Стена имела пять основных выходов и три потайных калитки. Меня очень вдохновили тайные ходы во дворце, и я попросила Тихомира при строительстве иметь ввиду возможность секретно передвигаться в будущих зданиях.

Параллельно некоторые из моих новых знакомых выступили с инициативой разведения животных с длинной теплой шерстью в горах. Эти милашки были похожи на земных овечек. Я согласилась на маленькое стадо, которое могло пастись в горах на моей земле. Так же я при помощи моих наставников, познакомилась с местным знатоком земных недр и попросила его обследовать мой участок. Заложили фундамент огромного по площади строения и парка вокруг него. Навозили земли и высадили несколько сот плодовых деревьев.

Строительство шло не очень быстро. Если строительным материалом служили обломки скал и камни, которые мы брали здесь же, то на заряд аккумуляторов для чудных машин Тихомира, которые этот камень размягчали, придавая ему нужную форму, требовалось много денег.

Но даже это меня не могло смутить! Я наслаждалась жизнью! Такой, насыщенной событиями, разными нужными делами. Пока мне всё удавалось. Я чувствовала, как в моих жилах кипел адреналин. Я предвкушала что-то великое и светлое в своём будущем.

Особенно мне нравилось, когда мы собирались вечером у костра, после тяжелой недели. Старый Пит, один из обитателей нашей маленькой резиденции, выходил в море на лодке и ловил рыбу. Вечером мы запекали её в глине на углях. Мы рассаживались вокруг костра, ели очень вкусную рыбу, пили заваренный в котелке травяной сбор, подношения тётушки Борны, нашей травницы, и мечтали. Теперь нас было уже двадцать восемь человек, считая Тихомира и трёх его помощников. Здесь жили одиннадцать детей, возрастом от шести до двенадцати лет. Были три женщины и мужчины разного возраста. Все они были сильно побитые жизнью. Ни кто из них не говорил о своем прошлом и не расспрашивал других. Как правило, это вызывало болезненные воспоминания, а люди не хотели омрачать свою новую жизнь старой болью. К моему удивлению все кто приходил к нам жить довольно быстро начинали воспринимать это место своим домом и по-хозяйски смотреть на эти камни, болота, горы и море. Те несколько гектаров пространства предгорья Усольских гор начали приобретать цивилизованный вид. Это уже было не просто нагромождение камней, а распланированное пространство с парковыми аллеями, дорогами, фундаментами будущих строений, молоденькими деревцами будущих парков и садов. Много места отводилось для физических упражнений и занятий с оружием, спроектировали и длинную полосу препятствий. В конце нашей маленькой деревеньки располагались расчищенные пространства для постройки конюшен, хоздвора и складов. Высокие толстые стены могли защитить не только от холодных ветров, но и от зложелатей, если тем вздумается явиться сюда, непрошенными гостями. А окружающие болота и труднопроходимые каменистые участки и вовсе делали это место неприступной крепостью. Всего две дороги вели сюда, и они очень хорошо просматривались с высокой стены. Всё это мы спроектировали вместе с моими учителями по искусству и архитектуре при самом деятельном участии Тихомира.