Вдруг вдали, в коридоре, из которого мы вышли, я вижу движение. Моментально напрягаюсь. Не знаю, что может к нам приближаться, но в бывшем жилище змеиного бога вряд ли завелось что-то приятное, пусть это и сон…

- Мама?! Мамочка!

Тонкий детский голосок вдали. Такой родной! В голове проскакивает сомнение – Рэймс ли это?! Дирэн ведь предупреждал, что в этой пещере многое может быть не тем, чем кажется… Но, если это Рэймс, а я не откликнусь? Какой матерью я после этого буду?!

- Сыночек! – зову его дрожащим голосом, - мы здесь!

Пытаюсь встать, подняться навстречу сыну, но мои ноги не слушаются! Они до колен покрыты чёрной пылью-слизью.

- Не надо, мамуля!

Из темноты выбегает Рэймс, и с разгону влетает в мои объятия. Он дрожит от страха!

- Сыночек, почему ты шёл коридором? Почему не пришёл прямо к нам сразу?

- Не мог! – он отстраняется, и я вижу слёзы на шелковистых щёчках, - что-то не впускало меня! Я оказался на полянке, и пришлось спускаться в дыру в земле…

Великая Драконица! Закрываю лицо ладонями, и часто дышу. Он сам прошёл путь, который мы с Рэном еле одолели вдвоём! Совсем один!

- Ты – самый храбрый человек из всех, что я знаю! – прижимаю к себе сына сильнее, и его дрожь ослабевает, - прости, прости меня, что пришлось звать тебя сюда! Я не знала, думала, что ты сразу придёшь к нам в сон, сюда, где мы…

- Так не получилось, - он всхлипывает, - но я слышал, как ты звала меня. Услышал наяву, мамочка, и сразу побежал спать! Так и подумал, что тебе нужна помощь…

Чёрная пыль подбирается к его ботинкам, но Рэймс сердито топает, прогоняя её.

- Пошла вон!

Останки Нага, столкнувшись со здоровым молодым драконом, терпят поражение. Они сползают со стен, и впитываются в землю, исчезая. С тела Дирэна пыль уходит неохотно, медленно. Но уходит!

- Папочка, - шепчет Рэймс, прикасаясь к груди Рэна, - я прогнал эту заразу. Вернись к нам, отец.

На его ресницах снова поблёскивают слёзы. Ещё никого в жизни Рэймс не называл папой… Не было кого. Но он и не назвал бы отцом другого. Сейчас я в этом уверена.

- Дирэн, - закрываю глаза, и прижимаю к себе сына одной рукой, а другую кладу поверх руки Рэймса на груди Рэна, - мы любим тебя. Пройди ещё сотня лет, мы всё равно будем тебя любить. Не важно, что ты нас не помнишь. Ты подарил столько любви когда-то, столько заботы, что теперь этого хватит на многие годы. Просыпайся.

- Просыпайся, - повторяет Рэймс, и Дирэн в ту же секунду открывает глаза.

- Бьянка?

В ту же секунду настоящая я – реальная – открываю глаза в абсолютной темноте пещеры. Рэймса нет рядом, но чувствую, как сбоку двигается Дирэн.

- Я здесь, - отвечаю тихо, и ощущаю его ладонь на своём запястье.

- Что произошло? – его голос требователен.

Рэн вновь зажигает голубой светильник, и отпускает его под потолок. В отличие от сна, здесь чёрная пыль лежит на стенах, и не собирается исчезать.

- Ты отрубился, - рисую носком туфли на полу зигзаги, - но есть хорошая новость. Эта дрянь – те самые останки, которые мы ищем. Много нам надо?

- Нет, - качает головой Рэн, ещё не до конца придя в себя, - странно, что я сам не додумался… Ты права, Бьянка. Эта хрень обладает разумом. Она свалила меня, чтобы обезопасить себя. Только с тобой просчиталась…

Он смотрит на меня испытывающим взглядом, под которым я ёжусь.

- Значит, ты не зря взял меня с собой, - с видимым равнодушием пожимаю плечами, - давай убираться отсюда.

Рэн споро собирает чёрную пыль во флакон, и запечатывает его Драконьим Словом. Он всё ещё выглядит помятым, но держится хорошо.

- Как у тебя получилось разбудить меня? – вдруг спрашивает он, и я застываю.

Глава 14. Точка дымления

Я не тушуюсь.

- Рэймс помог. Он Сноходец. Я позвала его.

Рэн хмурится. Что-то в моих словах тревожит его.

- Нужно скорее вернуться домой, - он протягивает мне руку, - твой сын мог остаться во сне в полном одиночестве. А эта пещера – не самое безопасное место, даже во сне.

Мы пробуем переместиться с помощью свитка-телепорта, но неожиданно совершаем неприятное открытие: здесь он не работает.

- Сколько нового за один день! – ворчит Дирэн, - придётся идти пешком.

Путь на поверхность занимает у нас меньше времени, чем до этого занял путь в пещеру. Хоть Рэн и слаб ещё, идёт он быстро. А я, разволновавшись за сына, несусь вприпрыжку впереди магического светильника, прямо в темноту.

На улице уже вечереет. Я жадно втягиваю чуть прохладный воздух, который, после затхлости подземелья, похож на глоток воды.

- Подойди, - просит Рэн, протянув мне руку.

Я уже знаю, какая процедура нас ждёт. Но другого выхода нет. Только когда я подхожу к нему, он вдруг осторожно приобнимает меня, совсем как раньше. И в процесс телепортации я вхожу с максимальным чувством удивления…

Дома, первым делом, я бросаюсь к сыну. Рэймс и вправду всё ещё спит, и на меня накатывает ужасающее чувство вины.

- Сыночек! – осторожно тормошу его за руку, - Рэймс, милый! Проснись!

Сын с видимым усилием открывает глаза, и с минуту не может прийти в себя. На его лбу блестит испарина. Я вдруг замечаю, что его жакет и брюки, в которых он уснул, абсолютно мокрые!

- Малыш?! – пытаюсь поймать его расфокусированный взгляд, - прости, что так долго шла! Я тут же примчалась, едва мы оказались дома!

- То место… Там что-то не так, мам, - Рэймс отчаянно борется со слипающимися глазами.

- Что именно? Ты что-то знаешь? – подозрительно спрашивает Дирэн.

Оглянувшись, показываю ему кулак! Мой сын нас с того света вытащил! Неужели нельзя быть немного более снисходительным?!

- Когда вы ушли, я остался один в гроте, - голос Рэймса начинает дрожать, а моё сердце обливается кровью! Прижимаю к себе моего храброго мальчика, и он даже не сопротивляется, - и ко мне пришёл какой-то рогатый монстр…

У меня отнимает дар речи. Дирэн серьёзнеет, и садится на кровать возле Рэймса с другой от меня стороны.

- Ты запомнил, как он выглядел? – мягко спрашивает он.

Сын кивает, но начинает плакать.

- Хватит его допрашивать! – я откровенно сержусь, - он и так сегодня столько пережил! Спас нас!

- Ты сама его позвала в пещеру, - резонно замечает Рэн.

- А ты потащил туда меня!

Его выражение лица мгновенно меняется. Я тут же жалею о своих словах, но Дирэн поднимается с постели.

- Что же. Как скажешь.

Он уходит, оставив нас с Рэймсом вдвоём. Я подсаживаюсь к сыну ближе, и заключаю его в объятия, где он начинает плакать навзрыд. Глажу его по худеньким плечикам, и целую светлую макушку, коря себя за то, что он сейчас переживает.

- Прости, что позвала тебя туда, - повторяю в который раз, - опасность оказалась несоразмерной…

- Я бы пошёл ещё раз, лишь бы тебя спасти! – всхлипывает Рэймс, и трёт глазки кулаками, - но я не мог проснуться! Этот синий монстр удерживал меня!

- Синий? – хмурюсь, - не такой, высокий, с объятыми пламенем рогами?

- Нет, - едва слышно отвечает малыш, - он был худой. Как скелет! Кожа синюшная, а рожки тонкие и длинные.

- И что он говорил? – сама перехожу на шепот, словно это этого Рэймсу станет легче.

Сын молчит несколько минут. Только смотрит в окно расширенными от страха глазами. На душе скребут кошки! Мне не хочется его расспрашивать!

Но просто так всё оставить тоже нельзя!

- Ты боишься? – спрашиваю осторожно, - это существо тебе угрожало?

- Нет, - мотает головой Рэймс, - я просто не хочу, чтобы он приходил снова.

- А он сказал, что придёт?

- Да, если я ему не помогу.

Что за тварь может требовать помощи у ребёнка?! Почему он не явился нам с Рэном? Зачем пришёл к малышу? Неужто из-за того, что это чудовище почувствовало дракона лишь в Рэймсе?

Великая Драконица, помоги не свихнуться!

- Слушай, - мой голос напряжён, потому я стараюсь сбавить градус, - каждый раз, как будешь ложиться спать – я буду рядом. Приди за мной, и я буду с тобой, когда монстр опять явится. Обещаю, я не оставлю тебя. Даже если что-то меня разбудит – я тут же сама тебя разбужу. Договорились?