Задерживаю дыхание, перевариваю услышанное. Дирэну стало плохо из-за меня? Из-за того, что рядом я?!

- Я не боюсь смерти, - Рэн хватается за меч, - а вот тебе есть чего страшиться, Тёмный. Смерть этого дряхлого тела задержит тебя на сколько лет? Десять? Двадцать? Тебе не воплотиться в мире, сколько беременных девиц ты истреби!

Дирэн делает шаг назад, хватает меня за руку. Я наблюдаю за происходящим, словно во сне. Он целует мою руку, сжатую в своём кулаке. Потом поворачивает ко мне окровавленное лицо.

Я ещё долго буду помнить картину, представшую передо мной сегодня. Мой Рэн, любимый муж, с которым мы столько лет прожили в любви. Мне не удалось его разлюбить даже думая, что он предатель, и продал меня монстру. Он смотрит на меня, истекая кровью из-за того, что я рядом!

- Ты можешь сделать всё, что угодно! – Жрец разводит руки в стороны, словно распахивает объятия, - но с Бъянкой вместе вам не быть, Драконорождённый. Иначе подохнешь, как тварь.

- Как ты!

Рэн бросается вперёд и нападает на Жреца. Кричу, умоляю его остановиться! Нужно бежать!

Но бой происходит непродолжительный. Буквально несколько выпадов, и Дирэн пронзает Высокого Жреца мечом. Потом ещё, и ещё…

Когда содрогается земля, я падаю, больно ободрав ладони. Небеса затягивает чёрными тучами просто за секунду! Едва тело Жреца касается земли, нас оглушает дикий вой, словно от боли одновременно умирают тысячи человек.

Вижу, как Дирэн бросается ко мне, но рядом со мной его глаза закрываются, и супруг валится около меня без каких-либо признаков жизни.

- Рэн?! – подползаю к нему, касаюсь груди, но стука сердца не слышно, - нет, Рэн, пожалуйста, очнись!

- Бьянка! – кто-то хватает меня за руку, - нужно уходить!

Поднимаю голову вверх, но перед глазами всё смазывается. Срывается ветер, дождь обрушивается такой, что дальше вытянутой руки совсем ничего не видно.

- Я никуда не уйду без Дирэна!

Рядом на колени падает Дженна. Её лицо измучено и встревожено, но губы решительно поджаты.

- Чем дольше ты находишься рядом с ним, тем ему хуже! Нужно уйти, чтобы Рэн пришёл в себя!

Абсолютно всё внутри меня противиться этому. Почему-то я уверена, что, если уйду сейчас, то мы с ним больше не увидимся!

- Скорее, Бьянка!

Она тянет меня за руку, и мне не остаётся ничего другого, кроме как позволить ей увести себя. Уже у ворот я оглядываюсь. Дождь поредел, и мне видно, как Рэн поднялся на локтях, и оглядывается, ища меня.

Прости меня, любимый. Моя близость тебя убьёт. Я должна уйти. И прощай, наверное.

Бьянка, 6 лет спустя

В воздухе витает запах сладких пышек. Облизываю губы – на них осела сахарная пудра. Пока булочки томятся в печке, я тщательно намываю посуду в казанке, стоящем на плите. Нужно успеть, пока вода нагреется так сильно, что я уже не смогу опустить в неё руки.

Кем только я не была в этой жизни: отроковицей, госпожой, потом опять послушницей храма. Научилась работать руками и не бояться холода и жары, потом – напрочь забыла о том, что такое тяжёлая работа.

Сейчас я где-то посередине. Работаю, но не так тяжело, как в храме. Отдыхаю, но без полного ощущения безопасности, как было в доме Дирэна.

Рэн… С того дня в храме, когда он расправился с Высоким Жрецом, я больше его не видела. Дженна несколько недель прятала меня по окрестным городам, после чего наняла экипаж, и мы приехали сюда. Саммэрлэйк, крошечный городишко на берегу озера в горах, приютил нас и спрятал.

Мы с Дженной сыграли роли жительниц соседнего городка у подножия горы, пострадавших от пожара. Нам выдали документы на имена Блэр и Матильды Коррел, и позволили занять пустующий дом.

- Нам бы ещё найти артефакты, меняющие внешность, - сказала тогда Дженна, - и можно было бы чувствовать себя в безопасности.

Но уже тогда я знала, что безопасности не существует. То, что Дирэн зарезал Высокого Жреца, вмещающего в себе дух Тёмного Драконорождённого, ничего не изменило. Тёмный бог всё равно желал воплотиться. Рэн тогда сказал, что смерть тела задержит бога на пять или десять лет.

Задержит. Не остановит.

- Он всё равно найдёт нас.

- Тебе нужно думать о ребёнке, Бьянка. Спокойно доносишь беременность, родишь. Глядишь, Великая Драконица смилуется над нами, и подарит твоему малышу несколько лет счастливого детства, чтобы он подрос, и окреп. Там уже будем думать, что дальше.

Так и было. Стараниями Дженны беременность протекала спокойно. Она взяла на себя большую часть работы, позволяя мне побольше отдыхать и гулять по лесу. Понемногу я перезнакомилась с местными жителями, и всё было хорошо, пока какая-то бабулька не упрекнула меня, что я ношу ребёнка вне брака.

- Давно я не видела тебя, Блэр. Ты сильно изменилась, - ко мне обратилась уважаемая дама преклонных лет, когда я стояла в очереди в лавке с продуктами, - что-то я не слышала, что ты вышла замуж.

Не могла ведь я сказать, что, вообще-то вышла… Но замужем была Бьянка, а не Блэр.

- Я не выходила.

Вся очередь, и даже продавщица тут же окинули критическими взглядами мой уже прилично выступающий живот.

Это был первый раз, когда на меня разгневалась Дженна.

- Бьянка, неужели ты не могла отовраться?! Для здешних людей родить вне брака – худшее из зол!

- Я ещё только о мнении местных бабулек не волновалась!

- А было бы неплохо! Их языки слишком длинны, чтобы ими пренебрегать. Понадеемся, что они не приведут к нам беду.

Только они привели. Не прошло и двух недель, как мне пришло письмо от бургомистра – он вызывал меня на аудиенцию.

Когда я рассказала о письме Дженне, она побледнела. Всё время, что мы занимали выделенный нам домик, Дженна вертелась, чтобы сделать его хоть мало-мальски пригодным к жизни. Но, получив весть о вызове, впервые замерла посреди комнаты, как громом поражённая.

- Это плохо, милая. Очень плохо. Здешний бургомистр – избалованный мальчишка. Мне не нравится, что он захотел с тобою встретиться.

Но выбора уже не было. Дженна в образе Матильды Коррел, матушки Блэр, решила пойти со мной. У меня просто камень с плеч свалился: как же приятно иметь на своей стороне настоящую ведьму!

Поместье бургомистра утопало в зелени, а внутреннее убранство кричало о богатстве. Мы с Дженной выглядели нелепо на фоне настенных гобеленов, вытканных золотыми и серебряными нитями.

Пока нас вели в зал приёмов, я всё не могла понять, что нужно управителю целого города от беременной девчонки? Хочет прочесть лекцию о нравственности? Всё стало ещё запутанней, когда мы предстали перед бургомистром.

Дженна говорила правду – он выглядел совсем юным, но уже был крайне напыщен. Одет в чёрный камзол и кожаные брюки, он сидел во главе богато накрытого стола.

- Госпожа Коррел с матерью, явились, - недовольно протянул он, постукивая по подлокотнику, - сядьте. И ешьте.

- Господин, вы позвали нас для этого? – вздёрнула бровь Дженна, - ваше поместье находится на холме, а моя дочь носит ребёнка. С вашей стороны это безответственно.

- Это. Нормально, - чеканит он, - жители должны выполнять указания своих управленцев. Потом снова кивает на стол, - пообедайте. Отдохните с дороги.

Мы с Дженной явно не были настроены на отдых. Но вызывать недовольство власть имущего не хотелось. Мы покорно сели за стол.

Он ничего не спрашивал. Просто положил себе в тарелку кусок запечённой свинины и немного салата, и начал есть.

Не понимая до конца, что происходит, я тоже взяла несколько кусочков сыра и овощи. Когда Дженна залезла в салатницу руками без приборов, до меня дошло, какую ошибку я совершила, но уже было поздно.

- Блэр Коррел – моя приятельница со школы, - удивительно низким голосом произнёс бургомистр, - вы на неё явно непохожи, госпожа. Я решил списать это на необходимость надеть артефакт, изменяющий внешность, но… Блэр никогда не умела пользоваться столовыми приборами, и откровенно их не любила.

Дженна устало выдохнула, а я отложила вилочку. Опять сбегать, прятаться, менять имя… Мы поступили глупо, сменив имена, но оставив прежнюю внешность. Нельзя повторить эту ошибку впредь.