Одет Его Высочество был по-домашнему. Камин был жарко натоплен, и потому камзол принца висел на спинке стула. Ворот белоснежной рубашки с кружевными манжетами на широких рукавах разошелся, приоткрыв мужскую грудь больше, чем это считалось приличным.

Взгляд королевы зацепился именно за эту деталь, и она, несмотря на всю злость, ощутила смущение. Канлин, застывший в изумлении, наконец моргнул и порывисто поднялся на ноги.

— Сестрица, — произнес он. — Какой неожиданный, но приятный визит.

Его голос вывел Ланию из ступора, и она, тряхнув головой, остановила на девере тяжелый взгляд. Ноздри ее раздулись, и было понятно, что приятным назвать ее визит вряд ли можно.

— Что привело вас ко мне, Ваше Величество? — спросил Канлин. И вроде бы перешел на вежливый, но отстраненный тон, однако настороженность в нем ощущалась. — И что привело вас в такое состояние?

Королева неспешно приблизилась к нему и заглянула в глаза. Дыхание ее было частым, губы плотно поджатыми, и на лбу выступила испарина. Жар в гостиной был сильным, а она по-прежнему оставалась в теплой уличной одежде.

— Вам жарко, — мягко произнес принц, — разденьтесь.

Лания не возражала. Она скинула с головы отороченный мехом капюшон, после расстегнула шубку и скинула ее прямо на пол. Затем обошла Канлина, подняла с дивана книгу, которую он читал, посмотрела название и откинула ее на то место, с которого только что подняла.

— Увлекательное чтиво? — хрипло спросила она.

— Занимает, — осторожно ответил Его Высочество.

Теперь взгляд его стал испытующим. Он ждал, что последует дальше. Королева отвернулась и по-прежнему неспешно прошлась по его гостиной, рассматривая ее, но вряд ли уловила хоть что-то из того, что увидела. Внутри нее клокотал ураган, но, благодаря минутной заминке, разум немного очистился от тумана ярости, застилавшего его. И сейчас Лания всего лишь хотела собраться с мыслями.

— Стало быть, братец, вы так проводите свои дни, — произнесла королева, не пряча издевки, на это у нее сил не нашлось. — Днем читаете занимательные книги, вечером хохочете в обществе невестки. Когда же успеваете отдавать приказы на убийство? Утором? Ночью?

Она обернулась и встретилась с изумленным взглядом деверя.

— О чем вы говорите? — с толикой раздражения спросил принц. — Убийство? Какое еще убийство? У вас жар?

— Да, — усмехнулась Лания, — я пылаю в огне праведного гнева.

— Да скажите же мне богинь ради, что произошло?! — воскликнул Канлин.

— А вы не знаете? Не догадываетесь? Не понимаете? — вновь с издевкой спросила Ее Величество и воскликнула: — Или же лжете, как лгали несчастной дочери трактирщицы?!

Вот теперь глаза принца заледенели. Он вздернул подбородок и спросил с подозрением:

— Что вам за дело до Гави? Зачем тревожите ее прах? И как узнали о ней?

— Быть может, дело в том, — королева вновь приблизилась к деверю и посмотрела на него с вызовом, — что эта история продолжает собирать кровавый урожай? Быть может, потому, что вы приказали убить мою бедную Келлу, пока она не рассказала мне правды о вас, бесчувственное чудовище?! — обвинение вырвалось вскриком.

Лания, сжав кулаки, продолжала смотреть на Канлина. Дыхание ее стало тяжелым, и туман ярости вновь вполз в сознание, потому что перед внутренним взором стоял образ камеристки, лежавшей под рогожей на санях. И если бы не живот, наверное, королева все-таки кинулась на родственника, до того она готова была сейчас забыться.

Пальцы Канлина сжались на плече королевы, он резко склонился к ее лицу и так же резко отпрянул. Он отвернулся и отошел к столику, уперся в него кулаками и навис сверху.

— Зачем вы полезли в это дело? — глухо спросил принц. — Зачем сунули нос, куда совать его не следовало?!

Он с нескрываемой яростью махнул рукой, снес тяжелый подсвечник, и тот с грохотом упал на пол. Тут же распахнулась дверь, и в гостиную ворвались королевские гвардейцы. За их спинами показались и охранники принца, но ни королева, ни ее деверь внимания на верных служак не обратили. Они мерились взглядами, но на расстоянии. Не заметив угрозы, телохранители вышли.

— Зачем?! — воскликнул Канлин. — Вы сделали это втайне от меня, за моей спиной! А я ведь вам говорил, если хотите что-то узнать обо мне, спросите. Но вы решили шпионить!

— Я вас спрашивала и не раз, — ответила Лания. Она уселась на диван и погладила живот. После криво усмехнулась и продолжила: — Вы предпочли отшучиваться, но ни разу не были искренним. Так какой же смысл был спрашивать вас, если вы не хотите отвечать?

Он отвернулся, запустил пальцы в волосы и простоял так пару минут, успокаиваясь. Затем обернулся и посмотрел на невестку.

— Я не понимаю, зачем вам мое прошлое. Да, я вел чрезмерно веселый образ жизни…

— Только другие умирали от этого вовсе не весело, — ледяным тоном произнесла королева. — Да вас это и не волновало тогда, не волнует и теперь. Но хорошо, что не отрицаете и не изворачиваетесь. Назовите мне имя убийцы. Вас я трогать не собираюсь. Каким бы вы ни были, но вы — наследник трона. Однако убийца понесет наказание. Назовите имя исполнителя.

Канлин приблизился к ней, некоторое время смотрел сверху вниз, а после, опустившись на корточки, уперся одним коленом в пол.

— Лани, дорогая, я не понимаю, чего вы от меня хотите, — вкрадчиво произнес принц.

— Всего лишь имя убийцы, — ответила она. — Или же убийц. Кому вы приказали убить Келлу?

Вот теперь глаза Его Высочества округлились. Он вновь не сводил с невестки взгляда, потом мотнул головой и переспросил:

— Убийцы Келлы? Келлу убили?

Королева откинула голову и издевательски расхохоталась.

— Браво, братец! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Вы невероятны! Ха-ха! — смех ее стал и вовсе истерическим. — Как натурально! Как же вы изумлены! Ха-ха!

— Я не приказывал убить Келлу, клянусь! — выкрикнул Канлин. — На мне нет ее крови!

Он порывисто встал и схватил Ланию за плечи.

— Клянусь! — вновь воскликнул он. — Я даже не знал, что она вынюхивает мои старые грехи. Лания! Вы слышите, я ни при чем! — смех королевы оборвался, и она теперь не сводила взгляда с деверя. — Но я узнаю, обещаю вам, что я узнаю, кто виновен, — продолжал он, так и не выпустив плечи Ее Величества из захвата.

— Расскажите, — велела Лания. — Теперь расскажите правду.

— Но я говорю правду, — с явной беспомощностью ответил принц. — Я не виновен в смерти вашей камеристки.

Королева мотнула головой и пояснила:

— Историю трактирщицы и ее дочери. Теперь уж скрывать нечего. Я немало знаю о матери и пожаре, но хочу услышать всё с самого начала.

Канлин отстранился и отошел. Он поднял подсвечник, вернул его не стол и обернулся.

— Зачем? — с хрипотцой в голосе спросил Его Высочество. — Почему вы настаиваете?

— Я хочу знать, из-за чего умерла моя Келла, — ответила королева.

— Я ее не убивал и не приказывал убить, — хмуро произнес Канлин. — Этого греха на моей совести нет. — Он чуть помолчал, после уселся в кресло и, бросив взгляд на невестку, невесело усмехнулся: — Ну хорошо, раз уж вы желаете знать, то я расскажу.

Лания откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Ее не мучило любопытство, лишь хотелось поставить точку в этой проклятой истории, которая унесла несколько жизней, одна из которых была ей дорога настолько, что утрата оказалась настоящим ударом.

— Мне было семнадцать, когда я впервые увидел Гавелин, — негромко заговорил Канлин. — Милая нежная девочка, подобная только готовому распуститься бутону. Мы тогда… — он на миг прервался, бросил взгляд на королеву, вздохнул и продолжил: — Я и мои приятели, как обычно прикрывшись масками, зашли в трактир ее матери. Девчонка помогала ей, обслуживала столики. Она не смущалась, привыкла и к сальным шуткам, и к тому, что кто-то мог распустить руки. Мать и ее работник, здоровый крепкий мужик, были на страже. И если кто-то позволял себе лишнего, вмешивались.

В тот раз лишнего позволил себе Дарб. Девушка понимала, что перед ней аристократы, даже, наверное, знала, кто скрывается под одной из масок. Мы слишком много и громко дурили в ту пору. Виной тому юный возраст, гонор и неуемная жажда сыскать приключений. — Принц усмехнулся. — Но это понимаешь, став старше. Тогда не понимали.