— Вам не обязательно смотреть, государыня, — негромко произнес граф. — Гвардейцы уже опознали, и я тоже видел ее. Это Келла, никаких сомнений. Глядеть на покойника неприятно, а вы в тягости…

— Какая чушь, — нервно отмахнулась королева. — Если помните, я в тягости прожила с покойником пять дней в одних покоях. А сейчас я хочу удостовериться собственными глазами, что это моя Келла, а не кто-то похожий на нее.

— Как угодно, Ваше Величество, — склонил голову его сиятельство.

Он помог королеве выйти, а после повел ее к небольшому деревянному домику, рядом с которым стояли простые сани, заполненные соломой. Сверху она была укрыта рогожей, а под рогожей угадывался человеческий силуэт. Лания закусила губу, спрятала руки в муфту, чтобы скрыть дрожь и, словно приближалась к обрыву в пропасть, замедлила шаг.

Порыв ветра бросил ей в лицо снег. Королева на миг зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что тот же порыв откинул край рогожи и открыл женские сапожки. Дыхание Лании прервалось. Нет, она не узнала обуви, потому что никогда не интересовалась, что скрывается под подолом Келлы, когда она выходит на зимнюю улицу. Но теперь она точно знала, что под рогожей лежит женщина, и это еще на шаг приблизило ее к пропасти.

Остановившись рядом с санями, Ее Величество опустила взгляд вниз и, глубоко вдохнув, сама наклонилась и отдернула в сторону грубую ткань.

— Келла, — выдохнула Лания, застонала и начала оседать, но крепкая рука Аролога сжалась на ее талии и не позволила упасть.

— Идемте, государыня, — негромко произнес глава Тайного кабинета. — Вы всё увидели.

Но королева не услышала его. Не ощутила руки, давшей поддержки, и вообще не замечала мужчин, сейчас стоявших с открытыми головами. Они сняли шляпы в момент, когда их государыня еще подходила, склонились, но не услышали ответного приветствия. А распрямившись, покрыть головы не смели, пока не последует разрешения, или же пока Ее Величество не уйдет. И мужчины продолжали стоять на пронизывающем ветре и в молчании взирали на свою властительницу, застывшую в оцепенении над простолюдинкой.

Взгляд Лании скользил по посиневшему лицу, еще три дня назад полном живых красок. Это была Келла, сомнений и надежды не осталось. Простая служанка, которая стремительно взлетела на самый верх, а после еще быстрей рухнувшая в пропасть. Верная служба самой королеве оказалась веревкой в руках неизвестного убийцы.

Но Лания будто чувствовала концы этой веревки в своих руках. Ей казалось, что она может дотронуться до ее шероховатой поверхности кончиками пальцев, а если посмотрит на ладони, то увидит отпечаток каждого плетения от той силы, с какой стянула удавку на шее несчастной камеристки.

— Это я убила я, — прошептала Лания. — Ее смерть на моей совести.

— Это не так, Ваше Величество, — негромко произнес Аролог. — Она сама хотела сделать то, о чем вы просите, это был ее выбор. Более того, уверенности, что причиной смерти стало ваше желание разобраться в старой истории, нет. Если при себе у Келлы был кошель с деньгами, и кто-то это увидел, то убить могли ради ограбления. За это говорит то, что никто не бил ее и не истязал, чтобы узнать, о чем ей известно.

Королева обернулась к графу, и тот кивнул, подтверждая свои слова. Лания нахмурилась, на миг задумавшись, а после решительно мотнула головой.

— Тогда к чему было таскать ее по всему городу? — спросила Ее Величество. — Если бы ограбили, то и бросили там же, где задушили. Но ее увезли почти за город и оставили там. Нет, ваше сиятельство, это не ограбление, это намеренное убийство. И я знаю только одну причину, по которой ей могли желать смерти.

Королева освободилась от помощи Аролога, вновь взглянула на Келлу и склонилась к ней. После провела ладонью по ледяной щеке своей камеристки, убрала спутанную прядь волос, которую бросил в лицо покойнице ветер, и протяжно вздохнула.

— Прости меня, — прошептала Лания. — Прости меня, моя дорогая. Я не хотела потерять тебя. Но я не оставлю твою смерть неотомщенной. И если я не могу тронуть того, кто отдал приказ, то тот, кто затянул петлю, вскоре будет просить у тебя прощения собственной персоной. — Она вдруг всхлипнула и произнесла немного громче: — Как же мне теперь жить без тебя? Кому довериться?

— Государыня, — позвал Аролог.

Лания вновь погладила по щеке уже бывшую камеристку, распрямилась и произнесла:

— Келла должна быть похоронена, как велят обычаи. Пригласите жреца Смерти, чтобы он проводил ее душу с миром. Родных здесь у нее нет, но есть возлюбленный. Он не смог пойти с Келлой, когда, возможно, сумел бы спасти, так пусть именно он занимается ее похоронами. Их я оплачу сама. Что до вас, ваше сиятельство, — королева посмотрела на главу Тайного кабинета, — сыщите мне убийцу. Того, кто затянул на ее шее удавку. Он не должен уйти от правосудия.

— Да, Ваше Величество, — поклонился граф.

— Я возвращаюсь во дворец, — объявила государыня и, бросив на Келлу последний взгляд, направилась к карете.

Что она сейчас чувствовала? Опустошение. Надежда умерла, а вместе с ней уверенность в завтрашнем дне. Келла была больше, чем доверенное лицо, приближенное к монархине. Эта женщина стала воплощением тепла и уюта для одинокой вдовы, окруженной хищниками. С ней Лания была собой, делила радости, печали, подозрения и намерения. От нее узнавала, что делают придворные, о чем думают простолюдины. От нее принимала еду и воду, полностью уверенная в том, что в них не скрыта отрава. Келла была всем! Нянька, подруга, шпион, защитница, для которой не существовало ни чинов, ни званий, когда дело касалось ее госпожи. А теперь ее не стало…

И пришел гнев. Он промчался по телу обжигающей волной и опалил саму душу. Перед внутренним взором появилось лицо Канлина. Лания вновь вспомнила его улыбку, его легкий смех, шутки и то, как он смотрел на нее…

— Ложь! — воскликнула королева. — Всё ложь!

В эту минуту ей до крика хотелось вцепиться в лицо наследника и разодрать его, чтобы больше не поддаваться на фальшивое очарование и не метаться в одинокой постели на холодной простыне, вспоминая, что он говорил и как смотрел. Разум, затуманенный яростью, не желал думать о том, что будет, если она рассорится с принцем, потому что ссоры хотелось до зубовного скрежета. Хотя бы в словах излить боль, которую она сейчас переживала. Пусть ничего не может сделать, но рта закрыть властительнице Северного королевства никто не смеет.

И когда карета остановилась у дворца, Ее Величество задерживаться в ней не стала. Она подала руку Арологу, который вернулся, как и у ехал, с каретой королевы. Но когда его сиятельство обратился к ней, Лания отмахнулась:

— Всё потом, — и направилась во дворец.

В этот раз она не пошла в свои покои. О не-ет, ярость гнала королеву в иную сторону, она шла к покоям наследного принца, где не бывала еще ни разу. Аролог еще какое-то время пытался остановить королеву, но она подняла руку, и гвардейцы оттеснили графа в сторону. Дальше он настаивать не стал.

У входа на половину принца его телохранители, чуть замявшись, все-таки заступили королеве дорогу. Они служили наследнику и не являлись дворцовой стражей. Но тут даже приказывать не пришлось. Королевские гвардейцы убрали с дороги Ее Величества и это препятствие, и Лания прошла дальше.

Прислуга, которая попалась на пути властительницы Северного королевства, склонялась перед ней. Им даже в голову не приходило препятствовать государыне, как и тем стражам, кто стоял в коридоре. Королеву встречали, как полагается, но, признаться, сейчас Ланию не сумел бы остановить даже бастион, вдруг выросший на ее пути.

— Где принц? — коротко спросила она у одного из слуг.

— Его Высочество сейчас…

— Ведите, — не дослушав, приказала королева, и лакей поспешил впереди нее, указывая направление.

Он остановился перед одной из дверей, хотел уже войти, чтобы доложить, но Лания, накрыв плечо ладонью, остановила его. Она распахнула дверь и вошла внутрь небольшой гостиной, отделанной темным деревом. Ее хозяин полулежал на коротком диване и читал книгу.