Глаза у Варвара сейчас такие, что судьба Марка и без подробных пояснений понятна.

Но он прибавляет.

Пиздец ему, — выдает отрывисто, вбивается в меня сильнее. — Сказал. И нехуй потом обижаться.

Сказал, что будет.

И не только Марку.

Это все в его голосе читается. Во взгляде. В том, как он движется внутри меня, будто подкрепляет каждое слово сокрушительным толчком.

Варвар тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову назад. Почти причиняя боль.

Его глаза врезаются в мои. И он сам — в меня. Весь. Без остатка. Заполняя так, что становится трудно дышать.

Он держит меня на грани. Замедляется до такой степени, что толчки становятся растянутыми, медленными, плавными. А после совсем останавливается, дает прочувствовать себя в полной мере. Жар. Пульсацию. Заставляя мелко дрожать и путаться в собственных реакциях.

Огненные импульсы пробегают по бедрам, расползаются от груди к спине и обратно.

Тяжесть внизу живота нарастает.

Варвар смотрит на меня безотрывно. А через секунду толкается внутрь так, что кричу. Зажмуриваюсь от саднящих ощущений

— Глаза, — жестко требует он.

Встряхивает меня. И рукой за плечо, и новым сокрушительным толчком.

Он вбивается в мое тело будто одержимый. С каким-то пугающим остервенением.

Теперь страшно зажмуриться. Кажется, если пропадет наш зрительный контакт, Варвар окончательно впадет в неистовство.

Страшно вообразить, как бы ощущались настолько жесткие толчки без возбуждения. Без тех ласк, которыми он обманул мое тело

А теперь...

Это не близость. Не то, что было между нами в первый раз. Это даже не его животная похоть, которая кажется привычной.

Наказание.

Байматов не оставляет иллюзий.

— Отвечай, — требует он.

А я настолько ошарашена той бурей противоречивых эмоций, которые на меня сейчас обрушиваются, что не могу ничего из себя выдавить. Да и смысл фразы ускользает.

— Ты меня поняла, Настя? — цедит жестко, сам тяжело дыша.

И усиливает ритм так, что у меня черные точки мелькают перед глазами.

- Никаких, блять, друзей, — отрывисто заявляет Байматов. — Никаких гребаных мужиков.

Наверное, разумнее всего выпалить «да».

Только бы он прекратил. Только бы остановился. Только бы...

Да хоть бы просто сбавил обороты.

Но часть меня протестует. Не дает уступить.

И Варвар будто разъяряется от этого. Усиливает напор. Берет меня еще грубее, жестче.

— Поняла? — рявкает так, что его хриплый голос прокатывается обжигающей ледяной волной по всему телу.

Черта пройдена.

Болезненный спазм сводит меня между ног.

Впиваюсь ногтями в широкие плечи. Морщусь и бормочу:

— Пусти, пусти меня, — вскрикиваю, чувствуя, как слезы набегают на глаза, и выдаю громче. — Больно! Пусти...

Он тормозит.

Резко.

Обхватывает мое лицо ладонями. Мрачнеет, всматриваясь в мои затуманенные глаза. С моих ресниц срываются слезы.

— Блядь, — хрипло бросает Варвар.

Выходит из меня. Осторожно. Однако это все равно ощущается болезненно. И я судорожно втягиваю воздух, не удерживаюсь от всхлипа. А потом спешу скорее сдвинуть бедра.

Стой, — говорит Байматов, не позволяя этого сделать. Пусти, — бормочу, отталкивая его.

Но с тем же успехом можно попытаться сдвинуть скалу с места.

В следующий момент Варвар заваливает меня на стол, заставляя распластаться на спине, разводит мои ноги, склоняясь ниже.

Все, хватит, — дергаюсь. Тихо, — бросает он. — Не трону.

И трогает. Его пальцы касаются меня. Едва дотрагиваются, но тело уже зажимается.

— Что ты, — бормочу, опять вырываюсь. — Не надо.

Но он не отпускает меня, продолжает... осматривать.

— Где твоя комната? — спрашивает вдруг.

Убирает руки от меня. Но сам подается вперед, упираясь крепко сжатыми кулаками в столешницу. Нависает надо мной.

Взгляд у него выразительный. И как-то сразу дает понять, что лучше ответить

Поэтому помедлив, все же качаю головой.

— Там, — говорю глухо.

Он подхватывает меня на руки. Относит на мою кровать. Укладывает там поверх покрывала. И сам укладывается рядом.

Здесь тесно.

Варвар прижимает меня к себе так крепко, что не ускользнуть. Но тут и негде, даже если бы я попыталась.

В шоке ловлю себя на том, что ускользать-то и не хочется. Даже после той дикости, которая была в гостиной. После того, как он набросился на меня с «нежностью» оголодавшего зверя.

Что со мной?

Страха к нему нет.

Остановился. Прекратил. И создается иллюзия, будто можно все контролировать.

У меня совсем мозги плавятся. Да? Или это такой эффект от контраста между его жестокостью и тем, чем все заканчивается?

Но ничего не заканчивается.

Варвар зарывается лицом в мои волосы. Шумно дышит. А после приподнимается, опять ЛОВИТ вЗГЛЯД.

Довела, — заявляет отрывисто. — Больше так не делай. Но я, на нервах запинаюсь. -

• Ничего не сделала. Между мной и Марком

ТоЛЬКО..

Он молчит. Однако его взгляд вынуждает замолчать и меня. А дальше сама не понимаю, как получается, что принимаю эти условия.

— Хорошо, — роняю глухо. — Я поняла.

Байматов продолжает смотреть.

— Больше никаких встреч с... ним, — прибавляю тихо.

Моя личная свобода — это лишь одна часть вопроса. Есть и другая. Безопасность Марка.

Что-то в глазах Варвара недвусмысленно намекает на такой исход, которого никому не пожелаешь. И это что-то заставляет меня все же уступить.

А дальше разум услужливо подбрасывает множество причин, которыми все можно объяснить.

Так будет лучше для всех. Вижу ведь, дружбы у меня с Марком не получится, а после той картины, которую он наблюдал, даже не знаю, как и когда мы бы снова могли начать общаться как раньше.

Однако дело не в дружбе. И даже не в Марке.

Байматов меня продавливает, причем так, что хоть и подмечаю, ощущаю все, а сделать ничего не могу. Не хочу? Наверное.

— Помни, — говорит он, почти касаясь моих губ своими губами.

— Ты теперь моя

женщина, Настя.

Его пальцы неторопливо ласкают мое горло, отправляя колючие вспышки по всему телу.

— Я дам тебе многое, — продолжает. — Все, что захочешь. Но есть правила, которые ты должна соблюдать.

Правила? — оторопело переспрашиваю. — Извини, я что-то совсем пропустила, когда мы это обсуждали.

Потому что ничего такого мы не обсуждали.

— Главное ты уже поняла, — заявляет Байматов.

Главное...

— А есть еще?

Вскидываюсь, глядя на него. Приподнимаюсь, обнимаю себя руками, отползая от него. Упираюсь спиной в деревянное изголовье кровати.

Он молчит. Просто наблюдает за мной.

А у меня от вновь возникшего накала нервы искрят.

Правила, значит.

Холод по спине пробегает.

— Я бы хотела знать все, — говорю.

Однако у Байматова свои представления про наш разговор.

Он перехватывает меня под колени. Тянет вниз, снова заваливая на спину.

Прижимает вплотную. А когда начинаю выпутываться из его захвата, лишь сильнее наваливается. Ногу через меня перебрасывает. Грудь накрывает ладонью, сдавливая сосок.

Тело тут же заполняют предательские ощущения.

Но я не хочу отдаваться очередному порыву. Разум бунтует. И пусть Варвар совсем не настроен на разговор, мы сейчас его правила обсудим.

Так думаю. Первые несколько секунд. Открываю рот, чтобы высказать все, о чем успела подумать.

Без шансов.

Байматов обрывает меня жадным поцелуем. Впивается в мои губы настолько порывисто и страстно, что мысли разом вылетают из головы.

Он отпускает мою грудь. Но уже в следующий момент накрывает живот. Его пальцы чертят хаотичные узоры все ниже и ниже. До тех пор, пока не добираются до самой чувствительной точки.

Всхлипываю. Вскрикиваю. Стон за стоном вылетают прямо в его рот.