Но проблемы сохранения иерархического общества гораздо серьезнее. Существует лишь четыре причины, по которым правящие круги могут потерять свою власть. Либо ее отбирают извне, либо правительство действуют так неумело, что массы начинают восстание, либо власть допустила образование сильной и недовольной Средней группы, либо она потеряла уверенность и желание править. Эти причины не возникают изолированно: как правило, в той или иной степени представлены все четыре. Тот правящий класс, который сможет защититься от них всех, останется во власти навсегда. В конечном счете определяющим фактором является психическое состояние самого правящего класса.
После середины нынешнего столетия первая опасность в действительности миновала. Каждое из трех государств, сейчас поделивших мир, фактически непобедимо и может быть завоевано только посредством медленных демографических изменений, которые правительство с широкими полномочиями способно легко предотвратить. Вторая опасность тоже существует лишь теоретически. Массы никогда не поднимают восстание по собственной инициативе и никогда не поднимают восстание просто потому, что они угнетены. На деле, поскольку им не дают возможности сравнивать, они даже и не понимают, что угнетены. Периодические экономические кризисы прошлых времен не являлись совершенно необходимыми, и сейчас их не допускают, а различные другие и тоже серьезные ситуации могут случаться и случаются, но без каких-либо политических последствий, потому что не существует способов выражения недовольства. А что касается проблемы перепроизводства, которая латентно зрела в нашем обществе вместе с развитием машинных технологий, то она разрешается с помощью непрекращающегося военного конфликта (см. главу III), который также полезен в том, что он разогревает общественный дух до нужного градуса. Следовательно, для наших нынешних правителей остаются лишь две подлинные опасности: выделение новой группы не полностью занятых и рвущихся к власти людей и рост либерализма и скептицизма в их собственных рядах. Другими словами, это проблема образовательного характера. Это проблема постоянного формирования сознания как направляющей группы, так и более многочисленной исполнительной группы, подчиненной непосредственно первой. На сознание трудящихся масс достаточно влиять лишь в отрицательном плане.
Данная информация поможет в общих чертах понять (если кто-то еще не знал ее) структуру общества Океании. На вершине пирамиды находится Большой Брат. Большой Брат непогрешим и всевластен. Любой успех, любое достижение, любая победа, любое научное открытие, все знания, вся мудрость, все счастье, все добродетели являются результатом его правления и вдохновения. Никто не видел Большого Брата. Он есть лишь лицо на плакатах и голос в телеэкранах. Мы можем с уверенностью предположить, что он никогда не умрет, а время его рождения уже представляется весьма неопределенным. Большой Брат – это маска, которую выбрала Партия, дабы явить себя миру. Его предназначение – служить центром для любви, страха и благоговения – эмоций, которые легче ощущать по отношению к отдельному человеку, чем к организации. Ниже Большого Брата расположена Внутренняя партия. Число ее членов ограничено шестью миллионами, или менее чем двумя процентами населения Океании. Затем идет Внешняя партия, которую, если воспринимать Внутреннюю партию как мозг государства, можно с полным основанием сравнить с руками. А еще ниже находятся бессловесные массы, по привычке называемые нами пролами, которые составляют, возможно, 85 процентов населения. Обратившись к вышеупомянутой классификации, мы можем сказать, что пролы и есть Низшие: рабское население экваториальных территорий, постоянно переходящих от одного завоевателя к другому, непостоянно и не является обязательной составной частью этой структуры.
В принципе членство в этих трех группах не является наследственным. Ребенок представителей Внутренней партии теоретически не является ее членом по праву рождения. Прием в одну из двух частей Партии осуществляется по достижении шестнадцати лет посредством экзамена. Нет никакой расовой дискриминации, никакого явного доминирования одной провинции над другой. Евреи, негры, представители Южной Америки с чистой индейской кровью – всех можно встретить в высших кругах Партии, а управленцев в любой части страны всегда выдвигают из жителей этой территории. Ни в одной части страны жители не чувствуют себя колониальным населением, которым управляют из далекой столицы. Океания не имеет столицы, и ее номинальным главой является человек, о чьем местонахождении никому не известно. Кроме английского официальными языками являются французский и новодиалект, но жизнь страны никак не централизована. Ее правители связаны не кровными узами, а приверженностью к общей доктрине. Да, наше общество стратифицировано, и очень строго стратифицировано, и на первый взгляд это деление на группы осуществляется по наследственному признаку. У нас намного меньше перемещений вверх и вниз между разными группами, чем это было при капитализме или даже в доиндустриальный период. Между двумя частями Партии определенный обмен происходит, но количество перемещений определяется лишь необходимостью гарантировать удаление слабых из Внутренней партии и продвижение амбициозных членов из Внешней партии, которых есть смысл таким образом нейтрализовать и сделать безопасными. Пролетариям на практике не представляется возможности вступить в Партию. Самые одаренные из них, которые, вероятно, могли бы образовать ядро недовольства, просто попадают в поле зрения полиции мыслей и исчезают. Но такое состояние дел не является ни постоянным, ни принципиальным. Партия – это не класс в старом смысле этого слова. Она не ставит перед собой цель передать власть собственным детям как таковым; и если бы не существовало другого способа удержать самых способных людей на верхушке власти, она бы прекрасным образом набрала бы все новое поколение управленцев целиком из пролетариата. В решающие годы тот факт, что Партия не является наследственным органом, было бы действенным способом нейтрализовать оппозицию. Социалист старого типа, которого учили бороться с так называемыми «классовыми привилегиями», считал, что ничто наследственное не может быть постоянным. Он не понимал, что преемственность олигархии не всегда бывает биологической, и не останавливался, чтобы задуматься: наследственная аристократия недолговечна, в то время как опирающиеся на выбор организации вроде католической церкви порой существовали сотни или тысячи лет. Сущность олигархического правления состоит не в наследовании от отца к сыну, а в сохранении определенного мировоззрения и определенного образа жизни, навязываемых мертвыми живым. Правящий класс остается таковым до тех пор, пока он способен готовить своих преемников. Партии волнуется не о чистоте своей крови, а о том, чтобы существовать. Неважно КТО держит в руках власть, если иерархическая структура остается прежней.
Все верования, привычки, вкусы, эмоции, психологические оценки, которые характеризуют наше время, на самом деле специально формируются для того, чтобы поддерживать мистический ореол вокруг Партии и не дать современному обществу обнажить его подлинную природу. Ни физическое восстание, ни какие-либо приготовления к революции сегодня невозможны. Пролетариев не стоит бояться. Предоставленные сами себе, ни будут поколение за поколением в течение многих столетий работать, воспроизводиться и умирать, не только не помышляя о бунте, но даже и не представляя, что мир может быть иным, чем сейчас. Они могут стать опасными только в том случае, если научно-технический прогресс потребует от них высшего образования; но поскольку военная и коммерческая конкуренция больше не имеют значения, уровень образованности населения в действительности падает. Каких мнений придерживаются массы, каких они не придерживаются – это неважно. Им можно дать интеллектуальную свободу, потому что у них просто нет интеллекта. С другой стороны, у члена Партии и малейшее отклонение от общепринятого мнения по самому незначительному вопросу считается недопустимым.
