И у меня ноги другой раз болят, хоть плачь, и мочевой пузырь -- хуже некуда.
Six and seven times a night it 'as me out of bed.
По шесть-семь раз ночью бегаешь.
On the other 'and, there's great advantages in being a old man.
Но и у старости есть радости.
You ain't got the same worries.
Забот уже тех нет.
No truck with women, and that's a great thing.
С женщинами канителиться не надо -- это большое дело.
I ain't 'ad a woman for near on thirty year, if you'd credit it.
Веришь ли, у меня тридцать лет не было женщины.
Nor wanted to, what's more.'
И неохота, вот что главное-то.
Winston sat back against the window-sill.
Уинстон отвалился к подоконнику.
It was no use going on.
Продолжать не имело смысла.
He was about to buy some more beer when the old man suddenly got up and shuffled rapidly into the stinking urinal at the side of the room.
Он собрался взять еще пива, но старик вдруг встал и быстро зашаркал к вонючей кабинке у боковой стены.
The extra half-litre was already working on him.
Лишние пол-литра произвели свое действие.
Winston sat for a minute or two gazing at his empty glass, and hardly noticed when his feet carried him out into the street again.
Минуту-другую Уинстон глядел в пустой стакан, а потом даже сам не заметил, как ноги вынесли его на улицу.
Within twenty years at the most, he reflected, the huge and simple question,
Через двадцать лет, размышлял он, великий и простой вопрос
'Was life better before the Revolution than it is now?' would have ceased once and for all to be answerable.
"Лучше ли жилось до революции?" -окончательно станет неразрешимым.
But in effect it was unanswerable even now, since the few scattered survivors from the ancient world were incapable of comparing one age with another.
Да и сейчас он, в сущности, неразрешим: случайные свидетели старого мира не способны сравнить одну эпоху с другой.
They remembered a million useless things, a quarrel with a workmate, a hunt for a lost bicycle pump, the expression on a long-dead sister's face, the swirls of dust on a windy morning seventy years ago: but all the relevant facts were outside the range of their vision.
Они помнят множество бесполезных фактов: ссору с сотрудником, потерю и поиски велосипедного насоса, выражение лица давно умершей сестры, вихрь пыли ветреным утром семьдесят лет назад; но то, что важно, -- вне их кругозора.
They were like the ant, which can see small objects but not large ones.
Они подобны муравью, который видит мелкое и не видит большого.
And when memory failed and written records were falsified--when that happened, the claim of the Party to have improved the conditions of human life had got to be accepted, because there did not exist, and never again could exist, any standard against which it could be tested.
А когда память отказала и письменные свидетельства подделаны, тогда с утверждениями партии, что она улучшила людям жизнь, надо согласиться -- ведь нет и никогда уже не будет исходных данных для проверки.
At this moment his train of thought stopped abruptly.
Тут размышления его прервались.
He halted and looked up.
Он остановился и поднял глаза.
He was in a narrow street, with a few dark little shops, interspersed among dwelling-houses.
Он стоял на узкой улице, где между жилых домов втиснулись несколько темных лавчонок.
Immediately above his head there hung three discoloured metal balls which looked as if they had once been gilded.
У него над головой висели три облезлых металлических шара, когда-то, должно быть, позолоченных.
He seemed to know the place.
Он как будто узнал эту улицу.
Of course!
Ну конечно!
He was standing outside the junk-shop where he had bought the diary.
Перед ним была лавка старьевщика, где он купил дневник.
A twinge of fear went through him.
Накатил страх.
It had been a sufficiently rash act to buy the book in the beginning, and he had sworn never to come near the place again.
Покупка книги была опрометчивым поступком, и Уинстон зарекся подходить к этому месту.
And yet the instant that he allowed his thoughts to wander, his feet had brought him back here of their own accord.
Но вот, стоило ему задуматься, ноги сами принесли его сюда.
It was precisely against suicidal impulses of this kind that he had hoped to guard himself by opening the diary.
А ведь для того он и завел дневник, чтобы предохранить себя от таких самоубийственных порывов.
At the same time he noticed that although it was nearly twenty-one hours the shop was still open.
Лавка еще была открыта, хотя время близилось к двадцати одному.
With the feeling that he would be less conspicuous inside than hanging about on the pavement, he stepped through the doorway.
Он подумал, что, слоняясь по тротуару, скорее привлечет внимание, чем в лавке, и вошел.
If questioned, he could plausibly say that he was trying to buy razor blades.
Станут спрашивать -- хотел купить лезвия.
The proprietor had just lighted a hanging oil lamp which gave off an unclean but friendly smell.
Хозяин только что зажег висячую керосиновую лампу, издававшую нечистый, но какой-то уютный запах.
He was a man of perhaps sixty, frail and bowed, with a long, benevolent nose, and mild eyes distorted by thick spectacles.
Это был человек лет шестидесяти, щуплый, сутулый, с длинным дружелюбным носом, и глаза его за толстыми линзами очков казались большими и кроткими.
His hair was almost white, but his eyebrows were bushy and still black.
Волосы у него были почти совсем седые, а брови густые и еще черные.
His spectacles, his gentle, fussy movements, and the fact that he was wearing an aged jacket of black velvet, gave him a vague air of intellectuality, as though he had been some kind of literary man, or perhaps a musician.
Очки, добрая суетливость, старый пиджак из черного бархата -- все это придавало ему интеллигентный вид -- не то литератора, не то музыканта.
His voice was soft, as though faded, and his accent less debased than that of the majority of proles.
Говорил он тихим, будто выцветшим голосом и не так коверкал слова, как большинство пролов.
'I recognized you on the pavement,' he said immediately. 'You're the gentleman that bought the young lady's keepsake album.
-- Я узнал вас еще на улице, -- сразу сказал он. -Это вы покупали подарочный альбом для девушек.
That was a beautiful bit of paper, that was.
