It was assumed that when he was not working, eating, or sleeping he would be taking part in some kind of communal recreation: to do anything that suggested a taste for solitude, even to go for a walk by yourself, was always slightly dangerous.
Предполагается, что, когда он не занят работой, едой и сном, он участвует в общественных развлечениях; все, в чем можно усмотреть любовь к одиночеству, -- даже прогулка без спутников -подозрительно.
There was a word for it in Newspeak: OWNLIFE, it was called, meaning individualism and eccentricity.
Для этого в новоязе есть слово: саможит -означает индивидуализм и чудачество.
But this evening as he came out of the Ministry the balminess of the April air had tempted him.
Но нынче вечером выйдя из министерства, он соблазнился нежностью апрельского воздуха.
The sky was a warmer blue than he had seen it that year, and suddenly the long, noisy evening at the Centre, the boring, exhausting games, the lectures, the creaking camaraderie oiled by gin, had seemed intolerable.
Такого мягкого голубого тона в небе он за последний год ни разу не видел, и долгий шумный вечер в общественном центре, скучные, изнурительные игры, лекции, поскрипывающее, хоть и смазанное джином, товарищество -- все это показалось ему непереносимым.
On impulse he had turned away from the bus-stop and wandered off into the labyrinth of London, first south, then east, then north again, losing himself among unknown streets and hardly bothering in which direction he was going.
Поддавшись внезапному порыву, он повернул прочь от автобусной остановки и побрел по лабиринту Лондона, сперва на юг, потом на восток и обратно на север, заплутался на незнакомых улицах и шел уже куда глаза глядят.
'If there is hope,' he had written in the diary, 'it lies in the proles.'
"Если есть надежда, -- написал он в дневнике, -то она -- в пролах".
The words kept coming back to him, statement of a mystical truth and a palpable absurdity.
И в голове все время крутилась эта фраза -мистическая истина и очевидная нелепость.
He was somewhere in the vague, brown-coloured slums to the north and east of what had once been Saint Pancras Station.
Он находился в бурых трущобах, где-то к северо-востоку от того, что было некогда вокзалом Сент-Панкрас.
He was walking up a cobbled street of little two-storey houses with battered doorways which gave straight on the pavement and which were somehow curiously suggestive of ratholes.
Он шел по булыжной улочке мимо двухэтажных домов с обшарпанными дверями, которые открывались прямо на тротуар и почему-то наводили на мысль о крысиных норах.
There were puddles of filthy water here and there among the cobbles.
На булыжнике там и сям стояли грязные лужи.
In and out of the dark doorways, and down narrow alley-ways that branched off on either side, people swarmed in astonishing numbers--girls in full bloom, with crudely lipsticked mouths, and youths who chased the girls, and swollen waddling women who showed you what the girls would be like in ten years' time, and old bent creatures shuffling along on splayed feet, and ragged barefooted children who played in the puddles and then scattered at angry yells from their mothers.
И в темных подъездах и в узких проулках по обе стороны было удивительно много народу -- зрелые девушки с грубо намалеванными ртами, парни, гонявшиеся за девушками, толстомясые тетки, при виде которых становилось понятно, во что превратятся эти девушки через десяток лет, согнутые старухи, шаркавшие растоптанными ногами, и оборванные босые дети, которые играли в лужах и бросались врассыпную от материнских окриков.
Perhaps a quarter of the windows in the street were broken and boarded up.
Наверно, каждое четвертое окно было выбито и забрано досками.
Most of the people paid no attention to Winston; a few eyed him with a sort of guarded curiosity.
На Уинстона почти не обращали внимания, но кое-кто провожал его опасливым и любопытным взглядом.
Two monstrous women with brick-red forearms folded across their aprons were talking outside a doorway.
Перед дверью, сложив кирпично-красные руки на фартуках, беседовали две необъятные женщины.
Winston caught scraps of conversation as he approached.
Уинстон, подходя к ним, услышал обрывки разговора.
' "Yes," I says to 'er, "that's all very well," I says.
-- Да, говорю, это все очень хорошо, говорю.
"But if you'd of been in my place you'd of done the same as what I done.
Но на моем месте ты бы сделала то же самое.
It's easy to criticize," I says, "but you ain't got the same problems as what I got."'
Легко, говорю, судить -- а вот хлебнула бы ты с мое...
'Ah,' said the other, 'that's jest it.
-- Да-а, -- отозвалась другая, -- В том-то все и дело.
That's jest where it is.' The strident voices stopped abruptly.
Резкие голоса вдруг смолкли.
The women studied him in hostile silence as he went past.
В молчании женщины окинули его враждебным взглядом.
But it was not hostility, exactly; merely a kind of wariness, a momentary stiffening, as at the passing of some unfamiliar animal. The blue overalls of the Party could not be a common sight in a street like this. Indeed, it was unwise to be seen in such places, unless you had definite business there.
Впрочем, не враждебным даже, скорее настороженным, замерев на миг, как будто мимо проходило неведомое животное, Синий комбинезон партийца не часто мелькал на этих улицах. Показываться в таких местах без дела не стоило.
The patrols might stop you if you happened to run into them.
Налетишь на патруль -- могут остановить.
'May I see your papers, comrade?
"Товарищ, ваши документы.
What are you doing here?
Что вы здесь делаете?
What time did you leave work?
В котором часу ушли с работы?
Is this your usual way home?'--and so on and so forth.
Вы всегда ходите домой этой дорогой?" -- и так далее, и так далее.
Not that there was any rule against walking home by an unusual route: but it was enough to draw attention to you if the Thought Police heard about it.
Разными дорогами ходить домой не запрещалось, но если узнает полиция мыслей, этого достаточно, чтобы тебя взяли на заметку.
Suddenly the whole street was in commotion.
Вдруг вся улица пришла в движение.
There were yells of warning from all sides.
Со всех сторон послышались предостерегающие крики.
People were shooting into the doorways like rabbits.
Люди разбежались по домам, как кролики.
A young woman leapt out of a doorway a little ahead of Winston, grabbed up a tiny child playing in a puddle, whipped her apron round it, and leapt back again, all in one movement.
