На самом-то деле у него еще были в запасе две штуки.
There had been a famine of them for months past.
Лезвий не стало несколько месяцев назад.
At any given moment there was some necessary article which the Party shops were unable to supply.
В партийных магазинах вечно исчезал то один обиходный товар, то другой.
Sometimes it was buttons, sometimes it was darning wool, sometimes it was shoelaces; at present it was razor blades.
То пуговицы сгинут, то штопка, то шнурки; а теперь вот -- лезвия.
You could only get hold of them, if at all, by scrounging more or less furtively on the 'free' market.
Достать их можно было тайком -- и то если повезет -- на "свободном" рынке.
'I've been using the same blade for six weeks,' he added untruthfully.
-- Сам полтора месяца одним бреюсь, -- солгал он.
The queue gave another jerk forward.
Очередь продвинулась вперед.
As they halted he turned and faced Syme again.
Остановившись, он снова обернулся к Сайму.
Each of them took a greasy metal tray from a pile at the end of the counter.
Оба взяли по сальному металлическому подносу из стопки.
'Did you go and see the prisoners hanged yesterday?' said Syme.
-- Ходили вчера смотреть, как вешают пленных? -- спросил Сайм.
'I was working,' said Winston indifferently. 'I shall see it on the flicks, I suppose.'
-- Работал, -- безразлично ответил Уинстон. -- В кино, наверно, увижу.
'A very inadequate substitute,' said Syme.
-- Весьма неравноценная замена, -- сказал Сайм.
His mocking eyes roved over Winston's face.
Его насмешливый взгляд рыскал по лицу Уинстона.
'I know you,' the eyes seemed to say, 'I see through you. I know very well why you didn't go to see those prisoners hanged.'
"Знаем вас, -- говорил этот взгляд. -- Насквозь тебя вижу, отлично знаю, почему не пошел смотреть на казнь пленных".
In an intellectual way, Syme was venomously orthodox.
Интеллектуал Сайм был остервенело правоверен.
He would talk with a disagreeable gloating satisfaction of helicopter raids on enemy villages, and trials and confessions of thought-criminals, the executions in the cellars of the Ministry of Love.
С неприятным сладострастием он говорил об атаках вертолетов на вражеские деревни, о процессах и признаниях мыслепреступников, о казнях в подвалах министерства любви.
Talking to him was largely a matter of getting him away from such subjects and entangling him, if possible, in the technicalities of Newspeak, on which he was authoritative and interesting.
В разговорах приходилось отвлекать его от этих тем и наводить -- когда удавалось -- на проблемы новояза, о которых он рассуждал интересно и со знанием дела.
Winston turned his head a little aside to avoid the scrutiny of the large dark eyes.
Уинстон чуть отвернул лицо от испытующего взгляда больших черных глаз.
'It was a good hanging,' said Syme reminiscently. 'I think it spoils it when they tie their feet together.
-- Красивая получилась казнь, -- мечтательно промолвил Сайм. -- Когда им связывают ноги, по-моему, это только портит картину.
I like to see them kicking.
Люблю, когда они брыкаются.
And above all, at the end, the tongue sticking right out, and blue--a quite bright blue.
Но лучше всего конец, когда вываливается синий язык... я бы сказал, ярко-синий.
That's the detail that appeals to me.'
Эта деталь мне особенно мила.
'Nex', please!' yelled the white-aproned prole with the ladle.
-- След'щий! -- крикнула прола в белом фартуке, с половником в руке.
Winston and Syme pushed their trays beneath the grille.
Уинстон и Сайм сунули свои подносы.
On to each was dumped swiftly the regulation lunch--a metal pannikin of pinkish-grey stew, a hunk of bread, a cube of cheese, a mug of milkless Victory Coffee, and one saccharine tablet.
Обоим выкинули стандартный обед: жестяную миску с розовато-серым жарким, кусок хлеба, кубик сыра, кружку черного кофе "Победа" и одну таблетку сахарина.
'There's a table over there, under that telescreen,' said Syme. 'Let's pick up a gin on the way.'
-- Есть столик, вон под тем телекраном, -- сказал Сайм. -- По дороге возьмем джину.
The gin was served out to them in handleless china mugs.
Джин им дали в фаянсовых кружках без ручек.
They threaded their way across the crowded room and unpacked their trays on to the metal-topped table, on one corner of which someone had left a pool of stew, a filthy liquid mess that had the appearance of vomit.
Они пробрались через людный зал и разгрузили подносы на металлический столик; на углу кто-то разлил соус: грязная жижа напоминала рвоту.
Winston took up his mug of gin, paused for an instant to collect his nerve, and gulped the oily-tasting stuff down.
Уинстон взял свой джин, секунду помешкал, собираясь с духом, и залпом выпил маслянистую жидкость.
When he had winked the tears out of his eyes he suddenly discovered that he was hungry.
Потом сморгнул слезы -- и вдруг почувствовал, что голоден.
He began swallowing spoonfuls of the stew, which, in among its general sloppiness, had cubes of spongy pinkish stuff which was probably a preparation of meat.
Он стал заглатывать жаркое полными ложками; в похлебке попадались розовые рыхлые кубики -возможно, мясной продукт.
Neither of them spoke again till they had emptied their pannikins.
Оба молчали, пока не опорожнили миски.
From the table at Winston's left, a little behind his back, someone was talking rapidly and continuously, a harsh gabble almost like the quacking of a duck, which pierced the general uproar of the room.
За столиком сзади и слева от Уинстона кто-то без умолку тараторил -- резкая торопливая речь, похожая на утиное кряканье, пробивалась сквозь общий гомон.
'How is the Dictionary getting on?' said Winston, raising his voice to overcome the noise.
-- Как подвигается словарь? -- Из-за шума Уинстон тоже повысил голос.
'Slowly,' said Syme. 'I'm on the adjectives.
-- Медленно, -- ответил Сайм. -- Сижу над прилагательными.
It's fascinating.'
Очарование.
He had brightened up immediately at the mention of Newspeak.
Заговорив о новоязе, Сайм сразу взбодрился.
He pushed his pannikin aside, took up his hunk of bread in one delicate hand and his cheese in the other, and leaned across the table so as to be able to speak without shouting.
Отодвинул миску, хрупкой рукой взял хлеб, в другую -- кубик сыра и, чтобы не кричать, подался к Уинстону.
