'You asked me once,' said O'Brien, 'what was in Room 101.
-- Вы однажды спросили, -- сказал О'Брайен, -что делают в комнате сто один.
I told you that you knew the answer already.
Я ответил, что вы сами знаете.
Everyone knows it.
Это все знают.
The thing that is in Room 101 is the worst thing in the world.'
В комнате сто один -- то, что хуже всего на свете.
The door opened again.
Дверь снова открылась.
A guard came in, carrying something made of wire, a box or basket of some kind.
Надзиратель внес что-то проволочное, то ли корзинку, то ли клетку.
He set it down on the further table.
Он поставил эту вещь на дальний столик.
Because of the position in which O'Brien was standing. Winston could not see what the thing was.
О'Брайен мешал разглядеть, что это за вещь.
'The worst thing in the world,' said O'Brien, 'varies from individual to individual.
-- То, что хуже всего на свете, -- сказал О'Брайен, -- разное для разных людей.
It may be burial alive, or death by fire, or by drowning, or by impalement, or fifty other deaths.
Это может быть погребение заживо, смерть на костре, или в воде, или на колу -- да сто каких угодно смертей.
There are cases where it is some quite trivial thing, not even fatal.'
А иногда это какая-то вполне ничтожная вещь, даже не смертельная.
He had moved a little to one side, so that Winston had a better view of the thing on the table.
Он отошел в сторону, и Уинстон разглядел, что стоит на столике.
It was an oblong wire cage with a handle on top for carrying it by.
Это была продолговатая клетка с ручкой наверху для переноски.
Fixed to the front of it was something that looked like a fencing mask, with the concave side outwards.
К торцу было приделано что-то вроде фехтовальной маски, вогнутой стороной наружу.
Although it was three or four metres away from him, he could see that the cage was divided lengthways into two compartments, and that there was some kind of creature in each.
Хотя до клетки было метра три или четыре, Уинстон увидел, что она разделена продольной перегородкой и в обоих отделениях -- какие-то животные.
They were rats.
Это были крысы.
'In your case,' said O'Brien, 'the worst thing in the world happens to be rats.'
-- Для вас, -- сказал О'Брайен, -- хуже всего на свете -- крысы.
A sort of premonitory tremor, a fear of he was not certain what, had passed through Winston as soon as he caught his first glimpse of the cage.
Дрожь предчувствия, страх перед неведомым Уинстон ощутил еще в ту секунду, когда разглядел клетку.
But at this moment the meaning of the mask-like attachment in front of it suddenly sank into him.
А сейчас он понял, что означает маска в торце.
His bowels seemed to turn to water.
У него схватило живот.
'You can't do that!' he cried out in a high cracked voice.
-- Вы этого не сделаете! -- крикнул он высоким надтреснутым голосом. -- Вы не будете, не будете!
' You couldn't, you couldn't!
Как можно?
It's impossible.' 'Do you remember,' said O'Brien, 'the moment of panic that used to occur in your dreams?
-- Помните, -- сказал О'Брайен, -- тот миг паники, который бывал в ваших снах?
There was a wall of blackness in front of you, and a roaring sound in your ears.
Перед вами стена мрака, и рев в ушах.
There was something terrible on the other side of the wall.
Там, за стеной, -- что-то ужасное.
You knew that you knew what it was, but you dared not drag it into the open.
В глубине души вы знали, что скрыто за стеной, но не решались себе признаться.
It was the rats that were on the other side of the wall.'
Крысы были за стеной.
'O'Brien!' said Winston, making an effort to control his voice. 'You know this is not necessary.
-- О'Брайен! -- сказал Уинстон, пытаясь совладать с голосом. -- Вы знаете, что в этом нет необходимости.
What is it that you want me to do?'
Чего вы от меня хотите?
O'Brien made no direct answer.
О'Брайен не дал прямого ответа.
When he spoke it was in the schoolmasterish manner that he sometimes affected. He looked thoughtfully into the distance, as though he were addressing an audience somewhere behind Winston's back.
Напустив на себя менторский вид, как иногда с ним бывало, он задумчиво смотрел вдаль, словно обращался к слушателям за спиной Уинстона.
'By itself,' he said, 'pain is not always enough.
-- Боли самой по себе, -- начал он, -- иногда недостаточно.
There are occasions when a human being will stand out against pain, even to the point of death.
Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига.
But for everyone there is something unendurable--something that cannot be contemplated.
Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое.
Courage and cowardice are not involved.
Смелость и трусость здесь ни при чем.
If you are falling from a height it is not cowardly to clutch at a rope.
Если падаешь с высоты, схватиться за веревку -не трусость.
If you have come up from deep water it is not cowardly to fill your lungs with air.
Если вынырнул из глубины, вдохнуть воздух -- не трусость.
It is merely an instinct which cannot be destroyed.
Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.
It is the same with the rats.
То же самое -- с крысами.
For you, they are unendurable.
Для вас они непереносимы.
They are a form of pressure that you cannot withstand, even if you wished to.
Это та форма давления, которой вы не можете противостоять, даже если бы захотели.
You will do what is required of you.'
Вы сделайте то, что от вас требуют.
' But what is it, what is it?
-- Но что, что требуют?
How can I do it if I don't know what it is?'
Как я могу сделать, если не знаю, что от меня надо?
O'Brien picked up the cage and brought it across to the nearer table.
О'Брайен взял клетку и перенес к ближнему столику.
He set it down carefully on the baize cloth.
Аккуратно поставил ее на сукно.
Winston could hear the blood singing in his ears.
Уинстон слышал гул крови в ушах.
