И тогда, внезапно, не сказав ни слова, не сбившись с шага, не изменившись в лице, внезапно он сбросит маскировку -- и грянут батареи его ненависти!
Hatred would fill him like an enormous roaring flame.
Ненависть наполнит его словно исполинское ревущее пламя.
And almost in the same instant bang! would go the bullet, too late, or too early.
И почти в тот же миг -- выстрел! -- слишком поздно или слишком рано.
They would have blown his brain to pieces before they could reclaim it.
Они разнесут ему мозг раньше, чем выправят.
The heretical thought would be unpunished, unrepented, out of their reach for ever.
Еретическая мысль, ненаказанная, нераскаянная, станет недосягаемой для них навеки.
They would have blown a hole in their own perfection.
Они прострелят дыру в своем идеале.
To die hating them, that was freedom.
Умереть, ненавидя их, -- это и есть свобода.
He shut his eyes.
Он закрыл глаза.
It was more difficult than accepting an intellectual discipline.
Это труднее, чем принять дисциплину ума.
It was a question of degrading himself, mutilating himself.
Тут надо уронить себя, изувечить.
He had got to plunge into the filthiest of filth.
Погрузиться в грязнейшую грязь.
What was the most horrible, sickening thing of all?
Что самое жуткое, самое тошнотворное?
He thought of Big Brother.
Он подумал о Старшем Брате.
The enormous face (because of constantly seeing it on posters he always thought of it as being a metre wide), with its heavy black moustache and the eyes that followed you to and fro, seemed to float into his mind of its own accord.
Огромное лицо (он постоянно видел его на плакатах, и поэтому казалось, что оно должно быть шириной в метр), черноусое, никогда не спускавшее с тебя глаз, возникло перед ним словно помимо его воли.
What were his true feelings towards Big Brother?
Как он на самом деле относится к Старшему Брату?
There was a heavy tramp of boots in the passage.
В коридоре послышался тяжелый топот.
The steel door swung open with a clang.
Стальная дверь с лязгом распахнулась.
O'Brien walked into the cell.
В камеру вошел О'Брайен.
Behind him were the waxen-faced officer and the black-uniformed guards.
За ним -- офицер с восковым лицом и надзиратели в черном.
'Get up,' said O'Brien.
-- Встаньте, -- сказал О'Брайен. -- Подойдите сюда.
' Come here.' Winston stood opposite him.
Уинстон встал против него.
O'Brien took Winston's shoulders between his strong hands and looked at him closely.
О'Брайен сильными руками взял Уинстона за плечи и пристально посмотрел в лицо.
'You have had thoughts of deceiving me,' he said.
-- Вы думали меня обмануть, -- сказал он. -- Это было глупо.
' That was stupid.
Стойте прямо.
Stand up straighter.
Смотрите мне в глаза.
Look me in the face.' He paused, and went on in a gentler tone:
Он помолчал и продолжал чуть мягче:
'You are improving.
-- Вы исправляетесь.
Intellectually there is very little wrong with you.
В интеллектуальном плане у вас почти все в порядке.
It is only emotionally that you have failed to make progress.
В эмоциональном же никакого улучшения у вас не произошло.
Tell me, Winston--and remember, no lies: you know that I am always able to detect a lie—tell me, what are your true feelings towards Big Brother?'
Скажите мне, Уинстон, -- только помните: не лгать, ложь от меня не укроется, это вам известно, -- скажите, как вы на самом деле относитесь к Старшему Брату?
'I hate him.'
-- Я его ненавижу.
' You hate him.
-- Вы его ненавидите.
Good.
Хорошо.
Then the time has come for you to take the last step.
Тогда для вас настало время сделать последний шаг.
You must love Big Brother.
Вы должны любить Старшего Брата.
It is not enough to obey him: you must love him.'
Повиноваться ему мало; вы должны его любить.
He released Winston with a little push towards the guards.
Он отпустил плечи Уинстона, слегка толкнув его к надзирателям.
' Room 101,' he said.
-- В комнату сто один, -- сказал он.
Chapter 5
V
At each stage of his imprisonment he had known, or seemed to know, whereabouts he was in the windowless building.
На каждом этапе заключения Уинстон знал -или представлял себе, -- несмотря на отсутствие окон, в какой части здания он находится.
Possibly there were slight differences in the air pressure.
Возможно, ощущал разницу в атмосферном давлении.
The cells where the guards had beaten him were below ground level.
Камеры, где его избивали надзиратели, находились ниже уровня земли.
The room where he had been interrogated by O'Brien was high up near the roof.
Комната, где его допрашивал О'Брайен, располагалась наверху, близко к крыше.
This place was many metres underground, as deep down as it was possible to go.
А нынешнее место было глубоко под землей, может быть, в самом низу.
It was bigger than most of the cells he had been in.
Комната была просторнее почти всех его прежних камер.
But he hardly noticed his surroundings.
Но он не замечал подробностей обстановки.
All he noticed was that there were two small tables straight in front of him, each covered with green baize.
Заметил только два столика прямо перед собой, оба с зеленым сукном.
One was only a metre or two from him, the other was further away, near the door.
Один стоял метрах в двух; другой подальше, у двери.
He was strapped upright in a chair, so tightly that he could move nothing, not even his head.
Уинстон был привязан к креслу так туго, что не мог пошевелить даже головой.
A sort of pad gripped his head from behind, forcing him to look straight in front of him.
Г олову держало сзади что-то вроде мягкого подголовника, и смотреть он мог только вперед.
For a moment he was alone, then the door opened and O'Brien came in.
Он был один, потом дверь открылась и вошел О'Брайен.
