Это было не открытие, которое обещал мне капитан. Это было объяснение всего, что произошло со мной и с обитателями станции. Это и был «чужой».

Стараясь выглядеть спокойно, я спросил:

— Иными словами станция обречена?

— И вместе с ней все мы, — с садистским наслаждением улыбнулся разбитыми губами капитан и тут же скривился от боли.

— Да, капитан, вы отмщены, — добавил я. — Вы хоть сумели определить, что именно в вас врезалось?

Капитан отрицательно покачал головой, и попугай передвинулся на край его плеча.

— Мы не можем ни изменить траекторию, ни подать сигнал бедствия. Наш флагман будет здесь только через месяц, поэтому нам крышка.

— Потрясающе, — пробормотал я.

Меня мучил один вопрос: каким образом те, кто посылал меня сюда, намеревались спасти экипаж станции? Что я должен предпринять в этой ситуации? И еще: интересно, сознавал. ли я, залезая в спасательную капсулу, что, по сути, ложусь в собственный гроб?

— Кстати, вы имеете возможность спастись, — услышал я голос капитана.

Я что, сказал про спасательную капсулу вслух? Кажется, нет. Я фыркнул:

— Неужели вы могли подумать, что я не уступлю место в шлюпке женщине?

Капитан устало махнул рукой.

— Ладно, давайте прекратим нашу войну. Я не хотел вас обидеть. Однако же вы оказались здесь не случайно. Так для чего же?

— Вот и я думаю о том же, капитан, — сказал я. — И, увы, мне ничего не приходит в голову.

— А я, дурак, намеревался с помощью ареста подтолкнуть вас к более активным действиям.

Капитан совсем выдохся. Он был хмур и выглядел безнадежно больным. Кажется, надежда, которая жила в нем все это время, покинула его. Мне стало его жаль, и я предложил:

— В конце концов, спасательная капсула может быть разыграна в лотерею…

— Замолчите! — Капитан вскочил, и попугай взмыл к потолку от неожиданности. — Как вы смели подумать…

— Ну-ну, капитан, полегче! Я тоже не хотел вас обижать или унижать. Просто все на станции в данном случае имеют равные шансы воспользоваться спасательным кругом. И если вы, как истинный капитан, решили не покидать тонущее судно, это только делает вам честь.

Капитан неожиданно обмяк и снова опустился в кресло.

— Если бы вы знали, как я устал, — пробормотал он и потер виски.

Я заметил, что пальцы у него мелко дрожат.

Все было напрасно. «Чужой», кем бы он ни был и где бы ни прятался, переиграл нас всех. Теперь у меня в голове жила лишь одна мысль…

— Скажите, капитан, вы не будете против, если… — Я попытался сформулировать свое последнее желание: — Ну, скажем, устрою прощальный ужин с Анной?

Капитан посмотрел на меня уцелевшим глазом и махнул рукой.

— Право, делайте что угодно. Надеюсь, нам теперь не из-за чего конфликтовать.

— Да, это так. Спасибо, капитан, — сказал я и направился к двери, но он окликнул меня:

— Постойте.

Я обернулся. Капитан порылся в недрах своего стола и достал небольшой предмет, похожий на пачку сигарет.

— Возьмите. Без этого капсула не сможет покинуть шлюз. Я сунул предмет в карман.

Оказавшись в кают-компании, я чуть было не двинулся самопроизвольно к медицинскому отсеку, но вовремя остановился. Как бы мне ни хотелось увидеть Анну, сперва нужно было подготовиться. Не теряя времени, я направился в кухню.

Выудив на свет мою давешнюю находку — коробку конфет, — я принялся снова шарить по шкафам, надеясь найти что-нибудь еще.

Перерыл все, что мог, но больше ничего интересного мне не попалось. Я открыл шкаф, где стояли ряды бутылей с синей мерзостью, и с остервенением вторгся в их ряды, словно боевая римская колесница в шеренги варваров. Как ни странно, в дальнем ряду я нашел стеклянную бутылку с лимонадом! Моя задумка была близка к осуществлению.

Когда я лазал по кухне в поисках подходящей посуды, в дверь кто-то вошел. Я было подумал, что это Айрон заглянул сюда за какой-то надобностью, но, обернувшись, опешил. Тяжело опираясь на свои комбинированные передние конечности, на пороге стоял Хаэрпу. Две пары его глаз внимательно разглядывали меня. Сидя на полу у распахнутых створок шкафов, расположенных в нижней части стола, где находилась универсальная поварская панель, я всплеснул руками:

— Вам тоже не по душе эта синяя дрянь, Хаэрпу, и вы решили взять роль повара на себя?

Хаэрпу коснулся одной из своих коротких передних лапок прибора на груди, и я услышал:

— Если вы перестанете шутить, я расскажу вам кое-что.

Я насторожился, однако с пола не поднялся, лишь сел по-турецки.

— Я вас слушаю, Хаэрпу.

— Я просил не называть меня по имени, — напомнил он, и его подвижные глаза будто от обиды полезли вверх.

Я поднял руки, как бы сдаваясь:

— Не буду.

Хаэрпу кивнул и сказал:

— Вы спрашивали про угрозу для жизни обитателей станции.

Ха! Неужели и этот отшельник дотумкал до того, о чём поведал мне капитан?

— Нам пора паковать чемоданы? — спросил я, но Хаэрпу не был расположен шутить.

— Опасность грозит лишь вам, Виктор.

Признаться, он меня удивил. Вот так штука: станция того и гляди начнет гореть в плотных слоях атмосферы, а я, вместо того чтобы ползать на коленях по кухне, вполне мог бы свалить-отсюда в своей спасательной капсуле, но сам же оказываюсь в опасности!

— А вы ничего не перепутали?

Он честно поразмышлял или сделал вид, что размышляет несколько секунд, и ответил:

— Вероятность ошибки очень мала.

Это было даже не смешно. Но я все равно нервно рассмеялся и сказал:

— Вы жалкий шарлатан, Хаэрпу, или как вас там следует называть!

— Почему вы так решили, Виктор? — Хаэрпу говорил спокойно, даже его глаза оставались неподвижными.

Я стиснул зубы, чтобы не проговориться, хотя мне ох как хотелось раскрыть ему целых две пары глаз! Однако это могло нарушить мой последний и самый желанный план. Я просто поднялся на ноги и указал пальцем на дверь:

— Убирайтесь прочь, несчастный пришелец! Мне бы очень хотелось избежать горения в аду на одной сковороде с вами, но, к сожалению, это вряд ли возможно. Я более не желаю слушать ваши идиотские умозаключения и требую оставить меня в покое! Ясно вам?!

— Я понял. Не нужно сердиться, — сказал сухим невозмутимым голосом его переводчик.

Хаэрпу неловко потоптался на месте, разворачиваясь на своих конечностях, его халат распахнулся, и я вдруг вспомнил, на кого он на самом деле похож. Нет, не на крысу, вставшую на задние лапы, а на летучую мышь. Вернее, на человека — летучую мышь, Бэтмена. Герои комиксов чередой, словно сонм святых, прошли передо мной, и я еще раз удостоверился, что память действительно восстанавливается. Любопытно. Бэтмен у нас есть, Железный дровосек тоже, есть даже Чудо-Женщина, и Капитан, пусть и не Америка. Черт возьми, станция битком набита супергероями, а отвести беду некому… И какой смысл в том, что моя память восстанавливается, если мы валимся с орбиты в пекло плотных слоев, и, так до конца и не прожаренные, врежемся в поверхность этой проклятой Ариадны? Надо спешить.

Все, что я нашел подходящего на кухне и на складе, сунул в матерчатый чехол от какого-то агрегата.

Проходя мимо двери По Туня, я захотел было зайти повидать его напоследок, но передумал. Встреча с Анной была для меня все же ценнее.

Когда все было готово, я зашел к Анне.

— Где вы пропадали? — встревожено встретила она меня вопросом. — Капитан отмалчивается. Кстати, почему вы решили не ограничивать его свободу?

— Все в порядке, Анна. С капитаном у нас джентльменское соглашение: он не бьет меня током, а я не трогаю его уцелевший глаз. А сейчас хочу пригласить вас на свидание. — И я церемонно поклонился.

— И где оно будет происходить? — спросила Анна, и в ее глазах я заметил любопытство.

Я протянул ей руку и сказал:

— Я провожу вас.

Мы вышли в кают-компанию. Свет в ней был выключен (об этом я попросил капитана), и лишь голубоватое свечение Ариадны наполняло ее. На столе стояли два стакана (ничего более изящного я найти не сумел), бутылка лимонада и коробка с конфетами.