Спустя две недели после семнадцатилетия Фил запостил в популярную соцсеть фотку голого себя на коленях голого Ильи. Юноша, похожий на переболевшего тяжёлой болезнью вождя индейского племени апачей, сидел настолько неудобно, полу-боком, с повернутой к зрителю головой, что причинного места юноши, похожего на богатыря русских былин, видно не было. Зато удовольствия на обоих лицах, прыщавом и гладкокожем, хоть отбавляй. Фейк, одним словом. На следующий день в школьном дворе, при скоплении одноклассников и любопытствующих, былинный богатырь начистил рыло вождю апачей.

Гифки собрали в сети более миллиона просмотров и вызвали горячий отклик. Одни, в основном юнцы, одобряли уверенный хук справа и огорчались, что одержанная чистая победа не была закреплена окончательной деморализацией противника. Другие, в основном юницы, переживали за пострадавшего, уверяли сообщество, что негоже конфликт завершать мордобоем, и ратовали за апелляцию в дирекцию школы или, на крайняк, в экспертный консилиум. Ни тех ни других не интересовала причина конфликта, всех заводил экшн. В сети новости живут максимум сутки: завтра хедлайн отдаст на растерзание клонированную девочку с бородой, послезавтра — плачущего андроида, всем сестрам достанется по серьгам.

Тинэйджеры редко ставят во главу угла своих взаимоотношений шевеления в штанах — потребности такого рода вполне удовлетворяются роботами, — поэтому не сомневаюсь, что Фил с Ильёй поладили бы, если б не Хейз. Наверняка это он убедил своего подопечного разместить фотку, а когда резонанс не оправдал ожиданий — направил к директору школы с демонстрацией побоев и докладной запиской, выставив меня зачинщиком. «Андроид Декарт обязан был остановить вверенного ему Илью Лотарева от необдуманного шага, но по неизвестным причинам этого не сделал». По неизвестным причинам докладная покинула школьный портал и пустилась в свободное плавание по волнам интернета. Вновь всколыхнулся интернет, выплеснулся на пользователей девятым валом, и захлебнулись пользователи собственным хайпом. Ранее сочувствовавшие тщедушному вождю апачей ныне упрекали его в подхалимаже, а стоявшие горой за героя былин советовали больше не применять силу, напротив, закрыть вопрос, предварительно помочившись на него или совершив акт дефекации. Вспыхнувший затем флейм между острословами и тупословами не выявил победителя в филологическом бода-лове, выведя виновников дискуссии за пределы дискуссионного поля. Круг треша замкнулся.

Казалось бы, всё, достаточно, но Хейз не угомонился — его Фил должен был самоутвердиться любым способом, а наша сладкая парочка хорошо б вовсе сгинула. Аноним под ником actor, для меня ясный как день, в той же популярной соцсети кинул клич устроить девятнадцатого февраля флешмоб. Цель мероприятия — окончательное выяснение отношений между Ильёй Лотаревым и Филиппом Сантьяго. Место проведения — школьный двор. Время — после уроков. Желающих, при беглом подсчёте по головам, включая роботов, набралось около ста.

Публика образовала полукруг. Главный герой, ГГ Фил, выступил на авансцену. Его ладони без перчаток поочерёдно потели на морозе, и, пока одна тёрлась о короткую спортивную куртку, другая отогревала верный смартфон. Бронзоватое индейское лицо, непонятно, от холода или волнения, приобрело сизоватый оттенок. Продолговатые карие глаза то и дело тыкались, словно щенки таксы, в Хейза, стоящего в двух шагах от нашего наблюдательного пункта. Наперегонки с таксами тикало время. Все притихли.

Наконец оратор сосредоточился и толкнул речь, содержание которой, если убрать мат и отредактировать, свелось к следующему:

«Почему Лот избил меня? Мы ведь испытывали друг к другу тёплые чувства. Вы видели доказательства в сети. Может, его кибер подговорил? Тогда надо направить в универсум ходатайство. Но я всё равно предлагаю наказать Лота. Человек обязан отвечать за свои поступки. Давайте объявим ему бойкот».

Публика посмотрела на Илью. Былинный богатырь степенно подошёл к вождю апачей, похлопал его по плечу, развернулся, улыбнулся и, делая между фразами небольшие паузы, по-доброму, душевно отчебучил:

— Френды и хейтеры! Хорош агриться. Завалимся в актовый зал. Закажем суши с безалкогольным пивом. И по ходу предадим меня остракизму.

Последнее слово большинству не было понятно, зато предыдущие — вполне. Раздались одобрительные смешки. Внезапно из толпы вынырнул известный раздолбай Петухов и враскачку, как в море лодочка, пришвартовался вплотную к оппонентам. Никто ойкнуть не успел, как с Фила — упс! — свалились спортивные штаны с лежащими поверх трусами.

— Смотрите, пока не удалили, га! — Петухов ловким движением правой руки сложил и сунул в карман куртки небольшой нож.

Толпа загоготала в ответ, защёлкала смартфонами и, обтекая поверженного, болтающего синеющими причиндалами вождя апачей, устремилась к дверям школы. Хейза рядом с подопечным не было.

Утром раздавленный факапом лузер сиганул с последнего, пятнадцатого, этажа своего дома. Предполётное селфи попало в интернет. Не вынеся унижения, которому подвергся ни в чём не повинный подросток, его примеру последовали пятьдесят две девушки, сорок восемь юношей и три женщины в возрасте. К вечеру обо всех забыли.

Илья, вернувшись домой с поминок Фила в кафе, где знакомый кибербармен из-под полы угостил детишек дешёвеньким винишком, впал в алкогольную депрессию, частично обвиняя в смерти одноклассника себя. «Надо было всё-таки поговорить с ним по-человечески… да ещё этот кретин Петухов… откуда у него нож взялся… и зачем… хлеб он им, что ли, режет…» Потом его разморило. Потом ангел отвлёк. Потом жизнь закрутила, то, сё, школа, история с Джи, снова ангел…

— Подсудимый Декарт!

— Так точно.

— Дерзите?

— Никак нет.

— Дерзите. Медитируете в зале суда. Между прочим, ваша ретрансляция совершенно не совпадает с показаниями свидетеля Хейзинги. И ангелы эти — опять вы за своё?

— Дело было весной, ваша честь, в конце марта. Мыс Ильёй обмозговывали случай с Джи. Мальчик был сам не свой: то укорял себя за то, что оставил одноклассницу одну разгребать трупный завал, то оправдывал своё поведение недостойной выходкой Джи. Измотанный сомнениями, он почти уснул, когда ангел явился. А немного погодя небеса разверзлись и… Да что зря воздух сотрясать, у меня ж документ имеется, запись…

— Здравствуй, избранник!

— Здорово, посланник. Я думал, ты меня покинул.

— Ни боже мой. Служба спасения спешит на помощь.

— Да чем ты мне поможешь…

— Как чем? Ценными указаниями. Делать или не делать — решение за тобой.

— Да что тут можно поделать…

— Исповедаться можно. Покаяться… Уразумел?

— Нет.

— Изъясняю для бестолковых. У тебя муки совести, вызванные терзаниями по поводу корректности собственного поведения в экстремальной ситуации.

— Чего?

— Того! Священнику о своих заморочках расскажи.

— Бэтмену тому?

— Ты, землянин, говори, да не заговаривайся. Ума с гулькин нос, религиозного опыта ноль, а фанаберии…

— О’кей, священнику. И что он?

— Он всё растолкует, я тебе не ликбез.

— Не кто?

— Не ликвидация безграмотности, темнота.

— По-твоему, я бездарь?

— По-моему, ты неуч. Внимай. Не будет покаяния — не начнёт расти второе крыло. Это при жизни. И после смерти, если нормально помрёшь, а не как, к примеру, Фил, — тоже кранты.

— Не, ничего не понял, я пас.

— Господи, за что мне всё это? Благодарю, Господи! Здравствуй, Феодорушка. Выручай, просвети неразумного.

— Вы кто?

— Повежливей, Илья. Это святая блаженная Феодора, которая в десятом веке новой эры оставила свидетельство, как она после смерти преодолела лестницу воздушных мытарств. Молчи! Просто слушай. Я сейчас прочитаю начало свидетельства, если ты ничего не поймёшь — всё, умываю руки. «Всякий христианин от святого крещения приемлет от Бога данного ему ангела-хранителя, который, невидимо храня человека, днём и ночью наставляет его на всякое благое дело во всё время жизни его до самого смертного часа и записывает все добрые дела его, чтобы в награду за них человек мог получить от Бога милость и вечное воздаяние в небесном царствии». Ну как?