— Я Сергей Борисович Шувалов, а это Никита Константинович Хмельнов.

Юнусов, прищурившись, посмотрел на Никиту. Он явно его не узнал.

— Ну и что? — спросил Юнусов.

— А то, что ваши работники дали на вас показания. Вы им в приказном порядке велели избить в туалете посетителя ресторана «Русская сказка». А именно, Никиту Хмельнова.

— Вот как? Каких работников вы имеете в виду?

— Виктора Орешкина и Бориса Коровина. Или были еще другие эпизоды?

— Ах, вы об этих уродах, — не отвечая на вопрос Сергея, сказал Юнусов. — Так я их вышвырнул с работы.

— За что?

— Зато, что лодыри и бездельники и делать ничего не умеют. И не хотят.

— Но вы им дали прекрасную характеристику для представления в суде. Трудолюбивые и ответственные работники. Так, кажется?

— Уж и не помню, что там написал. Просто жалко стало. Молодые парни. Думал, за ум возьмутся. Так нет. Как были уродами, так ими и остались. А что касается их показаний, то я понятия не имею, что они могли вам показать. А если что показали, так это со зла. В отместку за то, что я выставил их за дверь.

— И тем не менее показания в деле есть, — заметил Сергей. — И мы будем над ними работать.

Юнусов вперил взгляд в Никиту.

— Откуда я мог знать, что он мент?

— Колитесь, Ринат Вагизович, колитесь. В чем дело?

Юнусов достал платок и высморкался.

— Не для печати… — сказал он, глядя на полицейских.

— Нс обещаем, — сказал Сергей.

— И все-таки… Давайте уладим по-тихому. Ну, вышла неувязочка. Я был не в курсе. А этим уродам давно пора срок мотать. Так пусть и мотают. За драку, которую сами устроили в ресторане.

— А как вас туда занесло?

— У Арика, то есть Артура Рафаиловича, была в тот день помолвка с Анькой… То есть с Анной… не помню по батюшке… И мы отмечали это событие в его кабаке. А тут нарисовался ваш коллега, — Юнусов кивнул на Никиту. — Откуда я мог знать, что он мент? На лбу не написано. Арик тогда психанул не на шутку. Я решил это дело замять.

— Здорово замял, — усмехнулся Сергей. — Хмельнов чуть было в больницу не угодил.

— Так я же говорю — это уроды. Им ничего поручить нельзя. Надо было просто объяснить, что так себя вести нельзя.

— Как так?

— Нельзя вдень помолвки нервировать жениха… Все сказал, как на духу. Ну так как? Замнем дело для ясности? А?

— Предоставим этот вопрос решать пострадавшему.

Юнусов с надеждой посмотрел на Никиту.

— Посмотрю, что покажет рентген. Как дело идет на поправку.

Юнусов вздохнул.

— Мы ж тебя домой отвезли. Денег хотели дать. Только Анька сказала: пустое. Бесполезняк.

В машине Сергей сказал Никите:

— Никогда больше не нервируй женихов.

6

В Управлении полковник Корзин вызвал Сергея к себе на ковер.

Выслушав его доклад, он устроил ему разнос и в первую очередь поручил подчистить висяки — «инциденты» в Кочках — и в кратчайшие сроки разобраться с Гусевым.

— Так что у нас в Кочках? — спросил Сергей, стоя у окна у себя в кабинете.

«А то ты не знаешь», — подумал Никита и хотел съязвить, но вовремя одернул себя, поняв душевное состояние друга, и спокойно ответил:

— Два трупа. Один сожгли. Смагинский. Что со вторым, я не в курсе.

— До сих пор лежит в морге.

— Послушай, Серега, насколько мне помнится, Рогов был убит ударом в затылок. Тебе это ничего не напоминает?

— Ты о себе?

— Ну да! Точно так же со мной думал разобраться Гусев.

— Согласен. Попросим Ефима Ильича сделать повторную экспертизу.

— Тем более что у нас есть возможное орудие убийства. Кастет Гусева.

— Что дальше?

— А дальше он же, Ефим Ильич, подбросил мне любопытную мысль. В доме у Рогова все было перевернуто вверх дном, и это был не обычный беспорядок у алкаша. Убийца явно что-то искал. И, судя по всему, не нашел. И дом он поджег не только, чтобы пожаром из-за якобы непогашенной сигареты прикрыть убийство, но и чтобы уничтожить важную для него улику.

— Вполне возможно, — сказал Сергей и впервые за последние полчаса улыбнулся: — Опера бывают иногда полезны. Едем в Кочки.

В Кочках ничто не изменилось. Разве что деревья сбросили последнюю листву и проселочную дорогу окончательно развезло от дождей.

Каждые двадцать — двадцать пять метров машина буксовала, и Никита с Сергеем в какой-то момент хотели идти в деревню пешком, но все обошлось, и они доехали на «Ниве».

Дверь по-прежнему была опечатана. Только чернила от воды несколько расползлись.

Сергей сорвал пломбу, и они вошли в дом. В нетопленой комнате пахло сыростью. Постель была все так же смята, как будто хозяин дома только что встал с нее.

— Понятых искать будем? — пошутил Никита, но Сергей был не в том настроении и воспринял шутку всерьез.

— Ты о чем говоришь? — сказал он. Когда шутка дошла до него, он добавил: — Вряд ли у Рогова будут претензии, — и улыбнулся. — Приступим.

Они принялись методично и кропотливо обыскивать дом Рогова. Им повезло — в нем не было ничего лишнего, ни мебели, ни убранства.

На втором часу поисков в углу под половицей в целлофановом пакете они нашли старенькую, пожелтевшую фотографию молодых людей. Они сидели в обнимку за пиршественным столом и улыбались в объектив, полные самодовольства и уверенности в светлом будущем.

Это была типичная фотка братков конца восьмидесятых — начала девяностых. В том же пакете обнаружился блокнот с чьими-то, очевидно сокращенными, фамилиями и с цифирью.

— Что думаешь? — спросил Никита.

— Снимку лет тридцать. Отдадим экспертам. Пусть они поработают с компьютером и состарят эти персонажи. Вот тогда, возможно, станет ясно, почему он мог представлять ценность для Рогова, Смагина или кого там еще.

— Ясное дело почему. Потому что есть кто-то, кто очень жалеет о том, что оказался на этом снимке.

— Возможно. А сейчас в Управление. К Ефиму Ильичу.

Результат повторной экспертизы оказался неутешительным для Гусева. Она показала, что вероятность того, что удар в затылок был нанесен Рогову переданным для экспертизы кастетом, оценивалась в 99 процентов с девяткой в периоде.

— Одной девяткой в периоде Ефим Ильич решил подстраховаться, — улыбнувшись, сказал Никита.

— И правильно. Мало ли чего в жизни не бывает.

— Вызываем Гусева? — спросил Никита.

— Обождем. Сначала зайду к экспертам. Посмотрим, что у них получилось со снимком.

Сергей вернулся через полчаса.

— Пришлось ребятам придать дополнительный импульс, — сказал он. — А то бы и до вечера не разобрались. Зато посмотри, что вышло.

Сергей бросил на стол перед Никитой распечатки фотороботов, сделанные по отдельности для каждого персонажа со снимка.

Перебрав их, Никита сдержанно улыбнулся.

— Признайся, что в Кочках мы с тобой подумали об одном и том же, — сказал он.

— Признаюсь. Тогда я боялся спугнуть удачу. А теперь самое время вызвать Гусева.

Когда Гусева привели и предложили ему сесть, он пожал плечами и спросил:

— А где адвокат?

— Мы поставили в известность господина Бершмана. Теперь дело за ним. А вы пока садитесь. У нас есть к вам несколько вопросов.

Гусев сел и с безучастным видом уставился в окно.

— Владимир Михайлович, вам знаком Василий Рогов?

— Нет.

— И вы с ним никогда не общались?

— Нет.

— А что вы думаете об этом снимке?

Гусев нехотя взял снимок и усмехнулся:

— А что тут думать? Молодые люди гуляют.

— А себя и Смагина неужели не узнаете? Уж его-то вы должны узнать, как, впрочем, и себя. Вместе с ним вы на зоне сидели.

— Мало ли с кем я на зоне сидел, — сказал Гусев.

— И Рогова не узнаете?

— Нет, не узнаю.

— Ну почему же?

— Да потому что невозможно узнать неизвестного тебе человека в обществе каких-то молодых людей.

— А мы провели эксперимент и состарили их. И вот что получилось.

Сергей протянул Гусеву фотороботы.